Алекса уже некоторое время косилась на неё с иронией: и зачем старается, когда всё равно прикрывает несовершенства иллюзиями?.. Так можно и на маске, и на прочих средствах экономить.
– А тебе что-то не нравится? Ты тоже из поклонниц Габриэла? – поинтересовалась в ответ Алекса.
– Я-то как раз нет, а твоя новая подружка – да. – Рокси похлопала себя по щекам и повернула голову, проверяя, ровно ли наложена маска.
– Знаю. И думаю, что не она одна.
– И тебе приятно, что за тобой начал ухаживать такой популярный парень? – соседка отвернулась от зеркала.
– У меня другой вопрос: почему это волнует тебя?
Их проживание в одной комнате обходилось без стычек, что уже можно было считать огромной заслугой, но немногочисленные разговоры неизменно становились изощрёнными поединками, и Алексе это даже нравилось. Несмотря на злоупотребление иллюзиями и преступную любовь к розовому, Рокси оказалась совсем не глупа и даже интересна.
– Не хочу, чтобы ты потом разводила в комнате сырость. Вдруг твой дар – испускать зелёную слизь и плесень от глубоких душевных переживаний. Согласись, мне приходится делить с тобой это жалкое помещение, а поэтому я тоже заинтересованная сторона, – заметила соседка, вытирая пальцы влажными салфетками. Её белая кошка уже тёрлась у ног в ожидании ласки.
– А такие случаи были? – Алекса отложила тетрадь с описанием ритуалов, перестав делать вид, будто читает.
– Появления слизи и плесени?.. Ну, вообще-то история знает…
– Я про Габриэла, – перебила её Алекса.
– О, спасибо, что уточнила, – не удержалась от шпильки Рокси. – Неужели ты думаешь, что ты первая, на кого он обратил внимание? Я знаю как минимум шестерых. Но что-то не припомню, чтобы Габриэл встречался с кем-то больше месяца… Хотя… – Она потрепала Белоснежку по голове и вновь посмотрела на Алексу, – хотя ты, разумеется, особенная. С тобой всё будет иначе. Ты же не какая-нибудь красотка в эффектных нарядах.
– Синдром главной героини, – заметила Алекса, пропустив мимо ушей очередную язвительную фразу. – Нет, не страдаю. Наслаждаюсь. Да, я особенная, причём без всяких иллюзий.
– Ну и отлично. Просто предупредила, можно сказать, из гуманности.
Алекса хмыкнула.
И всё же, когда Рокси отвернулась к зеркалу, слегка поморщилась. Неужели соседка принимает её за слабачку, которая позволит себя соблазнить и растоптать, а потом будет лить слезы и молчаливо страдать?! Конечно, она не такая. И всё же в присутствии Габриэла было нечто волнительное. Приятно ощущать на себе его взгляд, приятно понимать, что он выделяет её из числа других, приятно вспомнить тот момент, когда он едва её не поцеловал. Приятно, странно, волнительно.
Этот вечер Алекса посвятила разбору покупок и изготовлению медальона. Она сама выпилила его, нанесла защитные руны и сейчас освежала в памяти ключи для активации. Одним из самых надёжных способов была активация с помощью собственной крови. Этот раздел магии считался всегда слегка сомнительным, для ритуалов чаще использовали природные силы и всевозможные травы, но Алексе нравилась идея сочетать магию трав с самой древней и первородной магией крови. Это был новый для неё обряд, поэтому девушка тщательно изучала потрёпанный учебник, повторяя магические формулы и порядок действий. Тут тоже было примечание ручкой, и весьма дельное, на её взгляд.
Приступать к обряду лучше всего в полночь, когда мир обновляется и напитывается новой энергией. Не зря определённые часы считаются самыми подходящими для взаимодействия с тонкими материями. К тому же в это время соседка обычно уже спала, и можно было действовать спокойно и без лишних помех. Впрочем, мешать чужому ритуалу всегда считалось самым большим грехом и вопиющей бестактностью, за которую можно даже нарваться на изгнание. В самом крайнем случае, конечно.
Ближе к урочному времени, когда Рокси и вправду уже легла, Алекса приготовила свечи и скрутку из трав, прочитала открывающее заклинание и, взяв специальный ритуальный нож, острее бритвы, приступила к активации.
– Turris pacis, murus rejectionis, – произнесла она первые слова ключа, прикасаясь кончиком ножа к ладони, на которой тут же набухла тёмно-красная капля.
Когда кровь попала на защитные руны, послышалось лёгкое шипение, а потом контуры линий загорелись красновато-серебристым светом, словно растекающаяся в них кровь состояла не из обычной плазмы и взвешенных в ней форменных элементов, а из настоящей, вдруг сделавшейся овеществлённой магии. Слабо чадящий в чаше пучок трав, распространявший вокруг пряно-полынный аромат, вдруг ярко вспыхнул, пламя свечей бешено заколебалось, хотя никакого сквозняка и не было, в окно, перед которым сидела Алекса, ударил порыв ветра. Девушке даже показалось, что по ту сторону стекла она видит прижавшуюся к нему тёмную ладонь.
