Казанский: Нет. Здесь еще есть историческая преемственность, но я ее не обсуждаю. Когда говорят, что Советский Союз не империя, то следуют из определенного понимания. В этом понимании нет ничего оригинального, но я предлагаю понимание, согласно которому это, несомненно, империи. Киевская Русь, насколько это известно, несомненно, не империя. Не потому что она европейская или неевропейская, а потому что она полицентричная, потому что не существует единого силового структурирования пространства, так как оно еще не оформилось, оно само находилось в состоянии брожения.
Долгин: Просто у вас прозвучал еще один тезис относительно того, что по сути от Московского государства к нынешнему мы имеем одну и ту же империю, а не просто совокупность последовательных.
Казанский: Этого я не знаю. Я подчеркнул взятие Казани, потому что территория стала культурно разнородной после настоящего присоединения Казани. Сейчас она культурно разнородная в другом отношении, но это другая тема. Еще два замечания. Все-таки стоит различать страну и государство.
Долгин: В каком понимании? Их много…
Каганский: Я поясню. Несомненно, в Российскую Федерацию входит остров Врангеля. Несомненно, в страну Россию остров Врангеля не входит. Следующий пример. Несомненно, Калининградская область по Конституции, по формально-правовому пониманию государства и в этом смысле западному (кстати, не присущее почвеннику, почвенник должен его отрицать) входит в Российскую Федерацию. Калининградская область ни в каком смысле не является частью исторической страны России.
Долгин: То есть страна – это историческое образование?
Каганский: Да. Грубо говоря, я бы сказал, что одно – органическое, а другое – формальное, для одного критерии формально правовые, для другого – содержательные. По-моему, где-то в Интернете еще висит мое представление, чем сейчас является страна Россия. Правда, из-за него я быстро поднимаюсь в ранги «Врагов России», есть такой замечательный сайт. Вы тоже там есть, Владимир Карлович. И, наконец, последнее замечание. Господа, давайте, наконец, разберемся с Пушкиным. Пушкин наше все и т. д. Но простите меня, человеку, который вообще не замечал крупных исторических событий, по крайней мере последних лет своей жизни, надо с осторожностью приписывать глубокое чувство истории. Смотрите, демократизм и продвижение масс было уже налицо, Пушкин его не заметил. Пушкин не заметил даже железной дороги, которая действовала в его время, он не придавал значения этому фактору.
Долгин: А по какому источнику вы судите, что он не замечал? Говорить, что некто что-то не замечал, всегда очень тяжело. Что заметил – легко, по единственному упоминанию. А как доказать отсутствие?
Каганский: Объясняю. Пушкин в русской культуре изучен настолько хорошо, что первые 500 явлений, которые ему были интересны, пушкинисты зафиксировали.
Долгин: То есть по прямым упоминаниям в текстах?
Каганский: По упоминаниям, разговорам, воспоминаниям и т. д. это нет.
Долгин: То есть, корректнее говоря, железной дороги не было среди 500 наиболее часто упоминаемых явлений?
Каганские: В последние минуты я призываю, во-первых, обсудить империю де-факто, может быть, на семинаре. Повесим карту и на этой карте расчертим, где у нас Российская империя, а где у нас страна Россия, есть ли она одна. Я сильно подозреваю, что сейчас несколько стран называют себя Россией.
Долгин: Спасибо, заявку на тему семинара принимаем.
Анатолий Воскресенский: Прежде чем докладчик ответит, у меня реплика по поводу железных дорог. В полном собрании сочинений Пушкина в хронологии буквально в день дуэли или за день до дуэли сказано о статье, заказанной Пушкиным как редактором, статья называется «О развитии железных дорог в России». То есть он знал, отслеживал и поручил подготовить этот материал.
Вера Кеник (философ): Я философ по образованию и призванию, и у меня теоретический вопрос. Я запуталась в вопросе о разнице между общим благом и служением. Сначала вы сказали, что идея общего блага – это черта деспотии. И пример дворянства, т. е. уход в частную жизнь, занятия частными науками. А потом, когда вы говорили о петровской России, вы упомянули как положительную черту именно служение. В данном случае я вспомнила идеологию нацистской Германии. Там тоже было служение. И в практике Хайдеггера, когда он был ректором, он ввел трудовую повинность, он это рассматривал исключительно идеологически. Так идея общего блага – это имперская черта, или служение, общее благо – нацистское понятие, как долг гражданина перед нацией, в данном случае.
Долгин: В вопросе не хватает еще слова «исключительно». Является ли это исключительно имперской чертой, если и является.
Кеник: Ну, это ваша реплика. А в данном случае мне бы хотелось разобраться именно в этом вопросе.
Кантор: Идея общего блага характерна для империи. Но не только для нее.
