Его лицо расплылось в улыбке. – О, да Вы гораздо счастливее, чем я считал, благородный Кассий! Или несчастнее – это при всей моей честности. В Гардарике она просто ходячая притча о плохой репутации. Когда наша шумная компания прослышала о том, что Вы, по приказу доминуса Палата, будете за ней присматривать, мы решили, что Ваша песенка спета. Волчица Палат не пропускает ни одного стоящего мужчину. А к Вам она даже не приставала? Абсурд!
Меня бросало то в жар, то в холод. Но я собрал всё своё самообладание, чтобы небрежно бросить:
– Это для меня новость. –
– Да, Прима Палат – настоящая гроза для мужчин. Я признаю – она хороша, но вся беда в том, что она может втянуть в историю. Не будь доминус Палат таким крупным дельцом, она не избежала бы широкой огласки и позорного клейма. У неё огромный талант вляпываться в любую грязь, какая только возможна. И сюда она примотала только потому, что оказалась замешанной в резне Соловья. Она смылась из Гардарики только поэтому.
Я уставился на него и притих. Соловей был главой бунтовщиков, разбойничьей шайки, известным по всей Тартарии настолько, что легенды о нём достигали даже побережья нашего моря. Соловей довольно долго держал в руках целую провинцию, был сказочно богатым, влиятельным, неуловимым, жестоким правителем.
– Какое отношение к Соловью она имела? – спросил я.
– Доверенные люди утверждают, она была любовницей этого лемура. – ответил Марциал. – Она везде его сопровождала. Поговаривают, что при ней его и закололи.
Несколько месяцев назад Соловья зверски зарезали прямо в его логове. Его женщина скрылась. Убийцы тоже исчезли. Считается, что Соловей убит по приказу Хана-Кристофана, главаря соперничавшей банды. По слухам, он обретается теперь где-то в Романии.
– Вам-то кто всё это поведал? – спросил я.
– Детинец, под его началом всё ещё состоит Тайный приказ Государева двора. Ему-то можно верить. Но – даже если он ошибся, одно точно – слухи о связи Примы с Соловьем обоснованные, и она уехала в Романию после его убийства. У Детинца есть довольно точное описание женщины, замешанной в этом деле, и оно полностью совпадает с внешностью Примы Палат.
– Ясно, – промолвил я.
– Ну, поскольку Вам смачные подробности её местной жизни, неизвестны, похоже, она не на шутку испугана и, наконец, взялась за ум. – Друз осклабился. – Но, со всей моей честностью, я разочарован. Когда я услышал, что сменю Вас, по правде сказать, решил и сам подкатить к этой особе. Это стоящая жрица любви. Я рассчитывал услышать от Вас, что вы уже близки.
– Путаться с дочерью Льва Палата? Я не настолько глуп! – разгорячился я.
– Отчего же? Она того стоит. И, когда Прима берётся за такое дело, она следит, чтобы доминус Палат никогда ничего не проведал. Палат до сих пор ничего не знает о табунах её мужиков. И если Вы не видели ее без балахона, то много потеряли. Она потрясающая деваха, и, по заслуживающим доверия источникам, безмерно страстная волчица.
Каким-то чудесным образом я смог увести захмелевшего гостя от темы Примы и вернуться к обсуждению дел гильдии. Побыв в его обществе до заката, я отвёз его обратно на постоялый двор. Он сказал, что утром придёт в коллегию, чтобы принять все дела, и долго благодарил меня за угощение.
– Вы и впрямь счастливчик, благородный Кассий, – сказал он, еле ворочая языком, при расставании. – Новеградский торговый двор, можно сказать, лучшее место во всём деле Палата. Есть люди, Кассий, и их немало, готовые руку отдать на отсечение, лишь бы заполучить это место. Я-то нет, мне оно не нужно. Очень уж оно походит на каторгу, со всей моей честностью. Но вот для Вас… – Речь его оборвалась на полуслове, и он пьяно и самодовольно улыбнулся. – Человек, упускающий таких женщин, как Прима… Да чего Вы ещё достойны, кроме как пахать на каторге! Я закончил!
Довольный, что закончил шуткой, Друз хлопнул меня по плечу и тяжело направился, посмеиваясь, в свою квартиру.
Я залез в лектику и поехал домой по забитым городским сбродом улицам. Во время этой поездки я о многом передумал. В правдивость Марциала я верил. Я также знал, что и Детинец врать не будет. Получается, она путалась с изменником Соловьём. А с кем же она связалась в Романии? Если в Гардарике её тянуло к отступникам и убийцам, вполне возможно предположить, что и тут она направилась по тому же пути. Не в этом ли кроется истинное объяснение шикарной жизни, которую она ведёт? Неужели её содержит какой-то разбойник?
– Нет, милая – прошептал я вслух. – Езжайте в свой Суррентум в одиночестве. Мне там не место. Поищите себе какую-нибудь другую куклу. Я еду в Финикию.
_______________________________
Однако, послезавтра я уже сидел в общественном курсусе, следующем в Суррентум. Я все ещё повторял про себя, что я дурак, но понимал – это напрасный труд. Колесница катилась, и мне казалось, что лошади переставляют копыта убийственно медленно.
Прежде чем отправиться, я заглянул в гильдию, чтобы проверить личную почту. Это было утром. Марциала на месте не оказалось, а Зену привычно разбирала счета и письма.
