– Дочка. Огонь веры, что горит в твоём сердце, виден невооружённым взглядом. Я вижу, что ты как истинная мусульманка хочешь внести свой вклад в укрепление нашей религии и установление закона Всевышнего на этой земле. Однако в сложившейся ситуации нашему делу это может только навредить. Твой отец хороший человек, просто душевная рана от потери дочери закрыла ему глаза на истину. Постарайся быть к нему снисходительной и помоги пережить это горе, ведь это твоя обязанность как дочери. Мы будем молиться за тебя и благополучие твоей семьи.
Сказав это, Али присел на кровать рядом с ней, а Лейла начала громко плакать. Юнус и Али стояли с вещами возле двери и уже собирались выйти, когда Лейла вытерла свои слёзы и сказала:
– В таком случае возьмите мою сумку и лошадей, которых я привязала возле кладбища.
Она протянула сумку Юнусу, посмотрела на него, а затем опустила свой взгляд и добавила:
– Пусть благословит Аллах ваш путь и вашу экспедицию! Три лошади привязаны к дереву недалеко от могилы моей сестры. Возьмите двух из них, а белую я заберу утром. Да хранит вас Аллах!
После этих слов Лейла первая вышла из их комнаты и быстрым шагом отправилась к себе домой. Юнус глядел ей вслед и сильно хотел, чтобы Лейла оглянулась, дабы ещё раз взглянуть на девушку, так сильно похожую на его покойную невесту, однако этого не случилось. Дойдя до городской стены в месте, где нет стражников, Али и Юнус перелезли её и бегом отправились к кладбищу.
Увидев сквозь ночную тьму большое дерево и силуэты трёх лошадей, беглецы устремились к ним и стали грузить свои сумки. Надёжно прикрепив сумки, Юнус отправился на кладбище и стал искать свежую могилу. Дойдя до рядов с новыми могилами, он не знал точно, где именно похоронена Амина, поэтому сел возле последних могил, поднял ладони вверх и стал просить Всевышнего о прощении грехов его покойной невесты, а также о том, чтобы они были вместе в высшей ступени рая джаннат аль-фирдаус. Просидев возле могилы около получаса, Юнус почувствовал на своём плече руку дяди Али, который сказал: «Времени мало. Пора отправляться в путь». Они запрыгнули на лошадей и поскакали в село, где уже много дней их ждала команда «Хайбара».
После полудня за холмом, по которому скакали Юнус и Али, стали виднеться крыши домов. Маленькое село, расположенное между холмами, было словно спрятано от постороннего глаза. При въезде стояла большая арка, сделанная из брёвен. На арке находился караульный и, как только Юнус с Али приблизились к селу, стал бить в барабан и тем самым предупредил своих односельчан о прибытии посторонних. Когда Юнус и Али заезжали в село, их встречало много людей, в числе которых были члены команды «Хайбара» во главе с Сабиром. Моряков было невозможно отличить от сельчан, поскольку они стали носить ту же одежду. Светло-серые рубахи длиной до середины бедра и короткие широкие штаны были словно специальной мужской формой в селе. На фоне светлой мужской одежды выделялись взрослые женщины и молодые девушки, которые носили чёрные хиджабы. Если бы не дети в разноцветной одежде, чёрно-белый контраст одеяний у мужчин и женщин мог напомнить шахматные фигуры. Лукман в окружении нескольких человек вышел вперёд и крепко обнял спешившихся Али и Юнуса. Они прошли в его большой дом, а Лукман приказал сыну найти Сабира. В большой комнате вместе с Лукманом было пять человек. Двое из команды «Хайбара» и двое сельчан, участвовавших в сражении за Альмуньекар. Пока все ждали прихода Сабира, Юнус и Али совершили полуденную и третью молитву поочерёдно и в сокращённом виде, предусмотренном для путников. Сабир был на охоте и только что вернулся, поприветствовал присутствующих и крепко обнял Али с Юнусом. Лукман принёс чайник со свежезаваренной мятой, а затем сел справа от Али и сказал:
– В связи с недавними событиями близкое окружение халифа Насра считает наше существование опасностью для государства. Поэтому план наших действий в данной ситуации должен составить глава нашего села, которому я передаю слово.
