А вот что писал Комзин Елене Микулиной:
– Константин Кириллович, зачем было создавать легенды вокруг Бориса, разве в жизни он был хуже?
Кадры старой кинохроники. С грохотом в воду падают бетонные глыбы. Один за другим подходят самосвалы, Борис Коваленко и его помощник рисуют на кабине экскаватора звезды.
Прошло время… В памятный день перекрытия Волги Борис купил ящик земляничного мыла, как младенца, вымыл свой экскаватор и нарисовал на борту двадцать пятую звезду. А за каждой звездой было сто тысяч кубометров грунта.
Кадры старой кинохроники. Ночь. При свете прожекторов перекрытие Волги продолжается.
И вот уже завертелся вал первой турбины. Строители и гости аплодируют, и среди них мы узнаем Ивана Васильевича Комзина. Над эстакадой – светящийся лозунг. Стройка в огнях электросварки. Как воспоминание – удары копра.
Настал день, когда ГЭС начала жить, давать энергию. Это была победа! Большая победа.
Кадры старой кинохроники. Борис Коваленко со своей бригадой и друзьями – за праздничным столом. На груди одного из гостей – звезда Героя Социалистического Труда.
Многие строители были удостоены высоких правительственных наград, Бориса наградили орденом «Знак Почета», приняли в партию… Когда-то Борису казалось, что он поздно родился, что в наши мирные дни уже не осталось места для подвига, – прочтем письмо Бориса к другу, писательнице Елене Микулиной:
Фото – Борис Коваленко со своей бригадой. Крупно лицо Бориса. Трудно сказать, что именно, но в его облике действительно что-то изменилось. В музыке звучит тревожная нота, которая сливается с нарастающим гулом самолета, набирающего высоту.
После Волги был Днепр – Кременчугская ГЭС, а затем – Асуан…
Кинохроника – под крылом самолета уже пейзаж с пирамидами. Звучит восточная мелодия. Взлетает на воздух скальный грунт. В недоумении «смотрит» сфинкс. Улыбается старый египтянин. На строительной площадке мы узнаем героев нашего фильма.
