В этом мире не существовало справедливости. В этом мире не было места любви, свободе и миру. Даймония погрязла в грязи, зависти и злобе. Для меня здесь не было места, как я не старалась его найти. Я, жалкий смесок, выйду из-под контроля и вырвусь на свободу, чего бы мне это не стоило! Даю себе слово!
Я уверенно стояла у штурвала междупланетной бермудской шхуны, в надежде покинуть родную планету, одну из колониальных объединенных планет Даймонии, занимающейся переработкой мусора со всей Даймонии. Моя планета не имела названия, лишь порядковый номер. «Ц – 14» – было указано в реестре всех объединенных планет. Название имела только одна планета, где обосновался сам Властитель, монарх мира Даймонии, со своими приближенными и высшим обществом. Его планета называлась Центральной, от нее велся счет добавочных планет, которые служили во благо и процветания Центрального мира и тех даймонов, кто имел возможность жить в нем. Ц – четырнадцатая – последняя, самая далекая, самая отсталая и самая бедная планета Даймонии. Ее функция – перерабатывать мусор со всех остальных принадлежащих даймоном планет. И древний разваливающийся корабль, за штурвалом которого я стояла, должен унести меня подальше от этого, Создателем позабытого, места.
Моя шхуна, гордо именуемая «Угольной Галкой», была все еще на ходу несмотря на то, что подобные корабли давным-давно сняли с производства. Уже все вселенные перешли на новые, обтекаемые, более совершенные гибриды кораблей, однако на нашей примитивной планете заполучить даже такую развалюху на звездных парусах – большая удача для меня.
Мне повезло выкупить «Галку» у старого пройдохи-дверга, торговца редкостями, за баснословную сумму, но более современные космические корабли стоили еще дороже. Должна заметить, что никто и не реализовывал современные технологии на планетах подобного типа, как моя родная четырнадцатая. Во-первых, у населения дальних планет не было средств, а во-вторых, даймоны почти никогда не покидали родные края и не нуждались в межпланетных или межзвездных кораблях. Перекупщик антиквариата, у которого я работала уборщицей, и эту космическую шхуну бы утилизировал по запчастям, не догадывайся он о моем страстном желании – сбежать за границы Даймонии.
Я работала в лавке у этого торгаша пол жизни. Когда-то он принял меня на работу лишь потому, что желающих убираться сложно было найти – бесперспективно. Уже давно изобрели бытовую роботехнику, которой охотно пользуются избранные даймоны, но дверг был слишком скуп для покупки столь редкой техники. В его магазинчике труд был исключительно ручным и моим. Мне он выплачивал малую часть зарплаты, забирая остальную долю себе в карман за устаревшую модель шхуны. Четырнадцатая планета совершила изрядное количество кругов, пока я смогла полностью выкупить у него «Галку».
Мать моей работой и жизнью не интересовалась, ей было абсолютно наплевать, чем занимались ее дети. Она считала, что дети могут заниматься всем чем угодно, как можно дальше от нее.
Своих отцов никто из моих братьев и сестер не знал, и даже, к какой расе второй родитель относился, оставалось загадкой для всех. Зато мать была суккубой – непревзойденной, восхитительной, статной, похотливой, манящей даймоницей. Единственной полукровкой, которой не унаследовала дар очарования от нее, была я. Из-за своей врожденной неспособности к соблазну мать меня считала бракованной и ненавидела сильнее остальных своих детей. Больше всего ее выводило из себя – мое врожденное равнодушие к суккубским флюидам. Мне быть марионеткой в материнских руках и быть одурманенной даймонами соблазна не светило. В моих глазах это было самым настоящим благословением Создателя, в материнских глазах – причина издевательств и насмешек.
Все ее дети являлись грязными смесками, как принято выказываться о нечистокровных в Даймонии, и почти все они обладали даром соблазнения, даже в период повсеместной энергетической ущербности. Нечистая кровь не помешала моим братьям и сестрам обзавестись собственным кругом общения, пристанищем, худо-бедным статусом, а заодно у них получилось избавить мать от своего присутствия.
Хороших отношений в семье не сложилось, и это не было удивительным среди даймонов. Расовый эгоизм, корысть и фальшивость не служили на пользу обретения любящих семей, друзей и тому подобных исключительных явлений, но все же иногда и такое случалось. Лично мне не довелось узнать или увидеть собственными глазами способных на чистые чувства даймонов, но в лавке мне встречались тексты о верных любимых и надежных друзьях среди этой себялюбивой расы.
