Эпический дебютный роман, действие которого разворачивается на фоне меняющегося Китая после Культурной революции. Роман о мечтах и жизни, которые остаются позади.Итянь живет в Америке уже почти десять лет, когда мать сообщает ему по телефону, что его отец ушел из их деревенского дома и не вернулся. И хотя Итянь не видел отца все эти годы и расстались они, не простив друг другу то, что случилось много лет назад, он решает вернуться в Китай. Оказавшись в родных и уже таких чужих краях, Итянь пытается восстановить события прошлого и одновременно разобраться в непроницаемой для пришельца бюрократии Китая. Уклончивость, с какой ведет себя мать, лишь усугубляет ситуацию с поисками. Выход лишь один: обратиться за помощью к единственному человеку, который его когда-то понимал. Ханьвэнь – городская девушка, она родилась и выросла в Шанхае, мечтала поступить в институт и выучиться на инженера, но ее, как и всех выпускников городских школ, "распределили" в деревню, где бывшие школьники должны поднимать сельское хозяйство Китая. Там она встречает Итяня, так непохожего на остальных деревенских парней, тайком читающего книги и мечтающего получить образование, которое ему недоступно. Спустя годы Итянь преподает в американском университете, а Ханьвэнь – светская дама, жена высокопоставленного китайского чиновника. Встретившись через много лет, они отправляются на поиски пропавшего старика, погружаясь в прошлое – свое и страны."Карта утрат" – тонкий роман о семье, прощении, о попытках изменить судьбу и о том, что такое истинный дом.
Ведать о том, кто отец наш, наверное, нам невозможно… Но если уж ты вопрошаешь, то он, из живущих Самый несчастливый ныне, отец мне, как думают люди.
Их цель – не место в истории. Их цель – они сами.
A MAP FOR THE MISSING by BELINDA HUIJUAN TANG
Copyright © 2022 by Belinda Huijuan Tang
Книга издана при содействии Jenny Meyer Literary Agency
© Анастасия Наумова, перевод, 2023
© «Фантом Пресс», издание, 2023
Январь 1993
–
Если переводить дословно, это означает “твоего отца не видно”.
В трубке опять раздался голос матери:
– Твой Па пропал.
Он сидел в своем кабинете на факультете математики, эхо телефонного звонка разбивало тишину помещения, будто бы преисполненную важности научных изысканий. Прежде такого еще не случалось, международные звонки дорогие, поэтому на ту сторону Тихого океана он всегда звонил сам.
– Ты слышишь? – спросила мать.
Удивленный и тем, что слышит ее голос, и ее словами, он утратил дар речи.
– Да, мама, я тебя слышу, – выдавил наконец он.
Прижав к уху телефонную трубку, он быстро прикинул время. Сейчас в Пало-Альто ранний вечер, следовательно, в Китае даже утро толком не наступило. Чтобы позвонить ему, мать встала посреди ночи и прошла пятнадцать
От осознания этого желудок у него сжался. Рука, цепляясь за привычное удобство, стиснула обитый тканью подлокотник кресла.
В словах матери звучало такое отчаянье, что он на секунду отпрянул от телефонной трубки. Мать по-прежнему пребывала в убеждении, что когда говоришь по телефону, особенно если собеседник твой находится по ту сторону Тихого океана, следует кричать, и погромче. А чем громче она кричала, тем сильнее он боялся, что она переполошит весь математический факультет. Чтобы приглушить звук, он обмотал динамик трубки свитером.
В конце концов он успокоил ее настолько, что у нее хватило сил все растолковать. По ее словам, два утра назад отец ушел из дома, причем повесил на руку полиэтиленовый пакет, будто на целый день уходил. И не вернулся. Мать думала, он просто в соседнюю деревню пошел, родственника навестить или старого сослуживца по армии, однако она вынуждена признать, что ей пришлось побороть в себе сомнения. С чего бы отцу так поступать, ведь уже много лет он не покидал деревню.
Он глубоко вздохнул и пообещал матери приехать.
Итянь вздрогнул во второй раз: в дверь кабинета постучали, а затем послышался голос, такой характерный для Америки, неуверенный, полный понимания, что обладатель голоса наверняка помешал:
– Простите?
Итянь глянул на дверь. Он заметил, что стискивает руки с такой силой, что на коже проступили бело-красные пятна, и с изумлением обнаружил, что по кабинету разливается мягкий сумрак. Солнце уже село, а он и внимания не обратил, что наступил вечер.
На пороге стоял Стивен Сюн. Вид у него был встревоженный, на плече висел кожаный портфель. Телефонная трубка по-прежнему болталась на проводе.
– Я уже ухожу, просто решил заглянуть и спросить, все ли у вас в порядке. Услышал ваш голос, вот и зашел.
– Да, все хорошо.
Судя по схожему акценту – у Стивена он делался отчетливым только в окончаниях сложных слов, у Итяня еще никуда не делся, – им было бы намного проще общаться на китайском, однако Итянь следовал правилам, которые установил Стивен во время их знакомства. Стивен появился на факультете первым, он приехал из Тайваня лет на десять раньше Итяня. В беседе с американскими коллегами Стивен умел пошутить к месту, а имя Итяня произносил так, что оно казалось почти американским, но звучало при этом странно, как-то плоско, не имя, а раскатанная лепешка. Китайского имени Стивена Итянь вообще не знал.
Заметив, что Стивен вопросительно смотрит на телефонную трубку, Итянь поспешно положил ее на аппарат.
– Это мать позвонила… – про телефонный разговор все равно придется рассказать, но он решил ограничиться самым лаконичным объяснением, – возможно, мне придется слетать домой и помочь с отцом.
