Картер побеждает дьявола полностью

Женщины уже сели в микроавтобус, шофер заводил двигатель. Ему пришлось снова выключить мотор, чтобы не заглушать слова Фебы, которая невыразительно скороговоркой начала извинения. По-видимому, женщины были последовательницами «Христианской науки». Они приезжали два раза в месяц и сегодня читали лекцию о том, что слепота – в голове: если бы обитатели приюта обладали достаточной верой, то немедленно бы прозрели. Двое мужчин, пострадавших на производстве, встали, объявили, что могут видеть, и начали натыкаться на мебель. В конце концов они сорвали очки и принялись, показывая женщинам пустые глазницы, взволнованно спрашивать, вернула ли вера их глаза.

Это вызвало гомерический хохот слепых и поздравления в адрес Фебы, которая всё подстроила. Стоя возле автобуса и слушая, как она объясняет причины своего дурного поведения, Картер жалел, что не приехал на десять минут раньше – такое стоило посмотреть.

Феба продолжала:

– …правда, честно, искренне сожалею. – Она улыбнулась.

– Заводи мотор, – сказала главная сектантка шоферу и, обращаясь к Фебе, добавила: – Мы еще приедем.

– Будем очень рады.

Когда автобус отъехал и они простояли молча несколько минут, Феба спросила:

– Мистер Картер, вы знаете про Хелен Келлер?[44] – Она произнесла это резким тоном, как будто не веселилась минуту назад.

– Они с помощницей…

– Энн Салливан, – вставила Феба.

– Да. Они были как-то на моем шоу. Потом Хелен пришла ко мне за кулисы и сказала, что ей понравилось представление. Она говорила очень вдохновенно. – Произнося эти слова, он думал, как бы предложить Фебе прокатиться на мотоцикле. Ей бы наверняка понравилось, при ее-то неуемном нраве, но сейчас она словно вросла в дорожку.

– Хелен такая бодрая, – сказала Феба ровно тем же тоном, каким отозвалась о сестрах Чонг. – Когда думаешь о ней и вспоминаешь, что сама – всего лишь слепая, становится стыдно.

– Можно кое-что вам показать?

– Пожалуйста, скажите, что это виски.

Он взял ее за руку.

– Вы говорили, что больше не пьете.

– Но хочется, – мрачно отвечала она. – Хочется каждый день.

Они, хрустя щебнем, подошли к мотоциклу.

– Вот. Ощупайте.

Как только руки Фебы коснулись руля, она вся преобразились, словно рассеялись обуревавшие ее мрачные чувства.

– Славная зверюга, – проговорила девушка, ощупывая баки и два сиденья.

– Хотите прокатиться?

– На мотоцикле? – Она выпрямилась, словно потрясенная этой мыслью. – Вы так ухаживаете?

– Роликами я не обзавелся.

– Искрометный, искрометный махатма. М-м-м, – Феба взялась руками за сиденье и припала к мотоциклу. Снова выпрямилась, ощупала швы по краям седла. – Нет, – пробормотала она. – Вы никогда не катали ее на мотоцикле.

– Простите?

– Вы ведь никогда не катали девушек на мотоцикле?

– Не катал, но откуда вы…

– Мистер Картер, я сегодня невыносима. Вам надо гонять на мотоцикле, спасаться от громил, ловить пули зубами и распиливать женщин пополам, но только не со мной. – Она взяла его за руку и потащила к крыльцу. – Не сегодня. Спасибо за розу и за перчатки.

Картер волочил ноги, придумывая, что сказать.

– Я не распиливаю женщин пополам, – пробормотал он. – Мне бы мама не разрешила.

Феба резко остановилась и повернулась к нему.

– Шутите.

– Нет, нет, не шучу. Моей матери никогда не нравилось, что фокусники распиливают женщин. Она всю жизнь изучала психологию. – При этом слове Картер вздохнул. Феба коротко хохотнула. Он продолжал: – Вам точно интересно слушать?

– У меня есть свободная минутка.

В нескольких неловких фразах Картер рассказал, что мать всегда считала П.Т. Селбита, изобретателя трюка с распиливанием женщины, тайным женоненавистником. Всякий раз, узнав о новом фокусе Селбита, она сообщала Картеру, что ее догадка подтверждается. Список иллюзий звучал и впрямь жутко: «Растяжение девушки», «Уничтожение девушки», «Раздавливание девушки», «Девушка на дыбе», «Девушка – подушка для иголок», «Неистребимая девушка» (последняя иллюзия доказывала, что девушку всё-таки можно убить, если фокусник как следует постарается).

– Я думал, Перси просто эксплуатирует выгодную идею, но мама звонила за океан и выяснила, что перед тем, как он запатентовал первую иллюзию…

Феба без колебания воскликнула:

– От него ушла жена, верно?

– Да. От него ушла жена, а через шесть месяц он уничтожил первую девушку.

– Ваша мама – умница.

– Согласен.

Она снова засмеялась, потом замолчала. Они стояли уже давно, и Картер мог без смущения любоваться ее красотой. От жизни взаперти кожа Фебы стала бледной и прозрачной. Он видел все чувства, проносящиеся внутри: радость, печаль, злость. Вот зачем женщины пудрят лица: чтобы выглядеть, как Феба Кайл.

– Я думаю, как бы я распилила кого-нибудь пополам. Если есть потайное отделение и две девушки…

– Ой, нет, не рассказывайте, я предпочитаю не знать, – рассмеялся Картер.

– Если я поеду с вами, мне надо переодеться в брюки, – объявила Феба и снова улыбнулась своей поразительной улыбкой.