– Верно, сынок.
Сынок? Водитель и пассажиры были немногим старше Джимми. И вообще, что четверо хорошо одетых мужчин делают в хлебном фургоне?
Тут раздался чарующий звук – «BMV» завелся. «Bay!» – воскликнул Джимми. Картер объехал вокруг заправки, махая ребятам, которые поворачивались за ним, как стрелка за магнитом, и выехал на Лейк-Шор-авеню. Через секунду хлебный фургон тронулся следом.
Один из курьеров Джеймса устало притулился на лестнице перед хилгиртским особняком Картера. Он предполагал, что денек выдастся занятым – еще бы, доставить срочное сообщение фокуснику! – но в итоге так устал ждать, что вытащил варган и прислонился к парапету.
Денек едва не оказался занятнее, чем ему хотелось бы, потому что Самюэлсон и Штуц поспорили, не надо ли задержать курьера и заменить его Холлизом, который бы вручил Картеру фальшивую записку: «Встречаемся в доках, срочно, Джеймс». Как ни уговаривал Штуц подменить курьера – он несколько раз выразительно повторил, что хлороформа хватит на всех, – Самюэлсон был непреклонен: само предложение похитить человека противозаконно, а Секретная служба не занимается ничем криминальным. Он не сказал другого: что просто не хочет принимать чужие предложения.
Они собирались перехватить фокусника у гаража, однако после заправки Картер свернул не налево – к дому, а направо. Агенты проехали за ним по мосту на Четырнадцатой улице, по Гаррисон-стрит, через оклендский прибрежный парк и снова по Гранд-авеню: короче, сделали полное кольцо вокруг озера.
– Он нас заметил, – сказал Штуц, затем: – Пытается уйти, – через минуту: – Он делает из нас идиотов, – и так далее, покуда Самюэлсон не велел ему заткнуться.
После того как они объехали озеро в третий раз, Холлиз подал ценную мысль: если поставить фургон на восточном краю парка, им не придется кружить за Картером с риском быть замеченными, и при этом его будет всё время видно.
– Он уйдет, – сказал Штуц.
Самюэлсон, ждавший от Штуца в точности этих слов, нажал на стояночный тормоз, скрестил руки на груди и объявил, что, если Картер уйдет, они его всё равно разыщут.
Целых пятнадцать минут они смотрели, как Картер носится кругами вокруг озера, и спорили, правда ли он хочет их обдурить. Самюэлсон особо напирал на то, что Картер – фокусник, а значит,
– По счастью, у нас есть это. – Он указал назад, где пятый член команды, О'Брайен, дремал на куче всевозможного снаряжения, которое они собрали утром в министерстве финансов, Почтовом ведомстве и других федеральных учреждениях Сан-Франциско.
Как раз когда начало казаться, что Картер будет гонять кругами до скончания дней, он предпринял что-то новенькое: въехав в парк и раз, наверное, двадцатый миновав хлебный фургон, замедлил ход, свернул и вскоре исчез за дубами.
Через мгновение Картер появился снова: перед холмом, засаженным нарциссами, он повернул и теперь ехал прямо на них. Внезапно он остановился и выключил мотор.
– Увидел нас, – сказал Самюэлсон, потому что Картер теперь шел прямо к фургону.
– Погоди, – заметил Штуц. – Сейчас можно было бы попробовать.
– Размечтался, – буркнул Самюэлсон. Штуц пожал узкими плечами.
Несколько слов про агента Штуца: он всюду таскал с собой дубинку, пузырек с хлороформом и маску для наркоза, поскольку из всех лекций в академии ему запала в сердце одна – «процедура похищения». Каждую неделю он покупал новый выпуск «Приключений близнецов Ярроу», один из которых постоянно «отрубался», когда из-за египетской колонны стремительно появлялась рука в черной перчатке. Мысль, что ему самому представится случай использовать хлороформ на задании, приводила Штуца в плохо скрываемый восторг. То, что Картер медленно, вразвалку идет к фургону, казалось ему подарком судьбы, который просто грех было бы упустить.
Картер свернул на тропинку у самого озера и теперь стоял, обняв рукой эвкалипт и глядя на пару бредущих вразвалку гусей.
– Что он делает? – Холлиз, чтобы лучше видеть, протиснулся между старшими товарищами. – У него губы движутся.
– Поет, что ли? – Штуц, нахмурясь, опустил стекло, прислушался и шепнул: – Поет.
Картер пел, ибо его переполняло чувство к мисс Фебе Кайл. Он пытался хорошо поставленным театральным голосом исполнить народную балладу «О, эта кареглазая девчонка». Песня была сложная, и Картер, несмотря на свой пыл, безбожно фальшивил.
Впереди была скамейка, на которой они встретились, и сюда его привела любовь. Как она не хотела просить о помощи. Как сказала: «искрометный и обходительный махатма». Он вспомнил песенку, которую слышал в бытность свою в варьете и никогда позже – «Загадочная Мелани». В песне восхвалялся изгиб женской шеи; в то время он еще не понимал, как это красиво.
Влажность усилилась, небо затянуло тучами, собиралась гроза. Картер был бы рад теплому дождю. Он сидел на скамейке лицом к восточной части озера, в ста футах от грязной воды, где плавали среди водорослей утки, и отчетливо видел, как Феба Кайл наклоняется вперед. Какая удивительная игра света и тени в ямке над ключицами!
– Простите?
