Поздно. Какой-то доброхот вылил в огонь воду из графина. Зашипело, взметнулось пламя, люди попятились, другие, более сообразительные, принялись сбивать искры простынями. Слабый хлопок, град стекла – взорвалась вакуумная трубка.
Всё происходило одновременно. Кто-то кричал, чтобы вызвали врача, кто-то накрыл Пем простыней, перед глазами мелькали чьи-то ноги, слышался участливый шепот. Фило не обращал внимания. Перед глазами застыла одна картина: вспышка и бьющаяся в судорогах Пем. Он хотел остановить время – и получил свое.
Телевизор Фарнсуорта работал восемь секунд и горел тридцать.
Он обнял лежащую на полу жену.
Наконец губы ее шевельнулись.
– Фило, – беззвучно произнесла Пем.
Он кивнул и взял ее за руку. Так он и сидел, отвечая на слабые рукопожатия жены, почти не дыша и не моргая, покуда не приехала карета «скорой помощи».
Холлиз, О'Брайен и Штуц больше не пели – они вопили, подпрыгивали и размахивали руками, пытаясь привлечь внимание людей в катере, которые, словно ничего не замечая, спокойно правили к причалу. Самюэлсон, впрочем, стоял в сторонке – Картер либо утонет, либо его раздавит насмерть: велика ли разница? Катер замедлился, двое матросов с канатами в руках спрыгнули на причал.
– Сдайте назад! – заорал О'Брайен.
– Сами сдайте назад, придурки! – отвечал один из рыбаков. Катер продолжал двигаться. Ящик ударился о его нос, перекатился набок и начал смещаться, задевая углами о правый борт.
– Там в ящике человек! – выкрикнул Штуц.
– Проваливайте, – отвечал матрос.
Агенты собрались в кучку, беспомощно глядя на ящик, зажатый между бетонной опорой и бортом катера. Казалось, челюсти сжимают земляной орех. Ящик раскололся, полетели щепки и брызги.
– Нет! – завопил Штуц.
– Он выбрался? – О'Брайен вытянул шею.
Самюэлсон мотнул головой, со странным удовольствием наблюдая, как на месте ящика вода завивается в водоворот и поднимаются пузыри, потом проговорил, указывая рукой:
– Он там.
Что-то всплыло на поверхность.
Почтовый мешок, поддерживаемый остатками воздуха, качался на воде, как мертвая медуза. Самюэлсон не знал, там ли Картер, и если там, то жив или нет. Рыбаки выгружали улов через другой борт, так что агенты могли без помех смотреть на мешок.
Холл из предложил ткнуть в него ломом, но до воды было слишком далеко. Впрочем, с причала свешивалась веревочная лестница.
– Давай, проверь, – приказал Самюэлсон.
Дождь продолжался. Холлиз недовольно взглянул на мешок, на лестницу, на сухого Самюэлсона под зонтом, потом подошел к краю причала и полез вниз. Лом он заткнул за пояс.
Остальные трое агентов опасливо присели на корточки – причал не внушал доверия. Мало того, что там и сям зияли специально оставленные зазоры – часть досок еще и отлетела, а другие держались на честном слове. Оклендская мэрия не тратила портовые сборы на такие пустяки, как ремонт.
Холлиз спустился до конца лестницы, однако мешок по-прежнему был слишком далеко. Он вытащил из-за пояса лом.
– Что видишь? – крикнул сверху Самюэлсон.
– Ничего. Сейчас проверю, смогу ли до него дотянуться.
– Холлиз? – Все трое, сгрудившись, пытались заглянуть через край причала. Налетел порыв ветра, Самюэлсон крепче сжал зонт.
– Холлиз, ты где? – с досадой произнес О'Брайен.
– Убери лапы, – сказал Штуц и замер, поняв, что никто из товарищей его не трогал. Он перевел взгляд с края пристани на свой ботинок и увидел нечто невероятное: в щель между досками просунулась человеческая рука. Штуц отпрыгнул назад, но что-то его удержало. Он рванулся сильнее, приземлился на копчик и опрокинул О'Брайена, которого даже не коснулся.
Его правую ногу с левой ногой О'Брайена соединяла цепь.
– Сэм! – завопил Штуц, указывая вниз. О'Брайен поднялся на ноги. Штуц тоже торопливо вскочил и закричал, тыча в наручники пальцем: – Я видел руку! Я видел руку!
Картер и впрямь был точно под ними: висел под прогнившими досками причала, зацепившись коленями за балку. Одежда его пропиталась вонючим илом. Он выломал дно за секунду до того, как ящик раскололся, и теперь, уже не думая, где болит, двигался под влиянием слепой ярости, которой прежде ни за что бы не позволил взять над собой верх.
Картер в жизни никого не ударил – берег руки. Однако сейчас ему хотелось избить их, избить нещадно. Он думал, что агенты побегут, и не ошибся, но они в растерянности замешкались, и перед Картером блеснула цепь. Если за нее схватить, то можно продеть ее в металлическое кольцо, выступающее из пристани, а уж потом спокойно избить их до полусмерти.
Картер схватил цепь и, отпустив ноги, повис на ней всей тяжестью. Получилось совсем не то, что он думал: Штуц и О'Брайен столкнулись, доски под ними подломились, и оба рухнули в воду.
Картер вскрикнул. Цепь вырвалась из его рук, он спиной упал в воду и ушел вниз, почти не поднимая брызг. Скованным агентам не повезло: они упали на сломанные, с торчащими гвоздями, доски, по обе стороны прочной балки, и, качнувшись, как маятник, с размаху треснулись головами.
