Потом Берил зажгла фонарик, спрятанный в сумке, я снял картину и осторожно вынул из рамки. Установить на место копию — мы ее закрепили кнопками — оказалось пустяковым делом.
В девять утра — зная, что первые служащие появляются через четверть часа, — я изменил внешность, приклеив пышные усы, а Берил надела бело-голубой парик. Мы установили бюсты на место, я обернул картину вокруг талии, спрятав ее под плащом. Потом мы расположились за входной дверью. Места за ней было так мало, что мы радовались, что провели ночь в довольно удобной обстановке.
Первый автобус с пассажирами прибыл только без четверти одиннадцать, что заставило нас понервничать и вернуться домой как раз к завтраку, как мы и обещали Эрике.
Вечером Найджел сообщил:
— Вы, наверное, будете счастливы узнать, что отныне замок получил возможность установить охранную систему и нанять сторожей.
— Значит, Каналетто теперь вне опасности! — нагло заявила Берил.
Найджел странно глянул на нее и после некоторого размышления произнес:
— Полагаю, да.
— И откуда поступили деньги, чтобы принять меры предосторожности? — спросил я.
— От анонимного благодетеля, полагаю, — Найджел ограничился этим ответом.
Здесь мы заканчивали свой рассказ, чтобы гости засыпали нас вопросами вроде: «А как вы перевезли картину в Австралию?».
Я объяснял:
— Я заказал несколько копий разных произведений, которыми мы любовались во время путешествия. Свернул их все вместе и поместил в тубу, с которой не расставался. Таможенники даже не попросили открыть ее.
— А если бы и открыли, то вряд ли бы догадались, что среди копий лежит настоящая картина, — добавляла Берил.
Нам часто задавали и другой вопрос: не боялись ли мы, что кто-то повторит наш рассказ полиции?
— А это, — возражала с суровым видом Берил, который не очень подходил для хозяйки дома, было бы нарушением правил гостеприимства. — Мы даже не представляем, что кто-то пошел бы на это.
Но, конечно, кто-то это сделал.
Несколько месяцев назад к нам явился инспектор Томас из полиции Мельбурна и заявил, почти извиняясь, но все же довольно твердо:
— У нас есть некоторая информация, которая кажется нам маловероятной, но которая все же вынуждает меня задать вам некоторые вопросы…
Меня восхитило искусство, с которым его прервала Берил:
— Несколько вопросов, господин инспектор, по поводу картины, украденной в Борчестер Кастле в Англии? Неужели люди действительно в это поверили! Идите со мной, инспектор, я покажу вам полотно…
— Очень мило, — сказал он через мгновение. — Довольно старая, не так ли?
— Ей года три.
Видите ли, по возвращении в Мельбурн Берил сделала копию Каналетто. Сомневаюсь, что ее оскорбит, если я скажу, что показал больше умения, чем она, и что ее копия не столь убедительна, как моя, изготовленная для Борчестер Кастла. Когда мы приглашали гостей на обед, то вешали копию Берил, чтобы быть готовыми к нежданному появлению полиции. Откройся кража, появилось бы два «Каналетто», один в Борчестере, другой в Мельбурне, выполненные одной рукой, что потребовало бы множество объяснений.
Полюбовавшись произведением Берил, инспектор сказал:
— Я не враг розыгрышей, но вы двое изобрели прекрасный способ обманывать своих друзей.
— Любим повеселиться, инспектор, — хихикнула Берил.
— Однако мое начальство собирается предупредить Скотланд Ярд.
Мы всегда понимали, что такой риск существует, но уверили себя, что подобное вряд ли произойдет. Прошло несколько недель, и мы поверили, что полиция Мельбурна похоронила дело, не известив Скотланд Ярд.
Но вдруг раздался звонок инспектора Томаса.
— Думаю, вам будет интересно знать, что Скотланд Ярд связался с Борчестер Кастлом по поводу картины.
Мое сердце перестало биться.
— Вполне вероятно, инспектор.
— И конечно, служащие замка подтвердили, что этот… я забыл, как его…
— Каналетто, — выдавил я.
— Ну да, Каналетто. Они подтвердили, что картина по-прежнему висит в… Простите, не могу прочесть свои записи.
— Большой Библиотеке.
— Ну да, именно там… Думаю, вам интересно знать об этом, хотя беспокоиться вам не о чем.
— Конечно, не о чем, — сказал я, надеясь, что тон моего голоса звучал весьма убедительно. — Благодарю вас за звонок. До свидания!
Я успел повесить трубку до того, как упасть в обморок.
Берил, обрезавшая розы, услышала стук тела и нашла меня на полу. Я отделался легким вывихом кисти.
Через две недели мы получили письмо от Эрики, сообщавшей о своей беременности. Но заканчивалось письмо неожиданно:
