Картинки деревенской жизни полностью

Этот чужой человек не казался незнакомым. Что-то в его облике отталкивало, но в то же время и притягивало Арье Цельника с первого взгляда. Если это и в самом деле был первый взгляд: Арье Цельник почти уверен, что помнит это лицо, эти длинные, чуть ли не до колен, руки. Помнит смутно, словно с этим воспоминанием связано нечто, существовавшее еще до того, как пронеслась целая жизнь…

Человек поставил свою машину прямо перед воротами, ведущими во двор. Бежевого цвета машина была вся в пыли, а заднее стекло и боковые окна закрывал своеобразный ребус — восклицательные знаки, декларации, предупреждения, лозунги. Человек закрыл дверцы, но задержался, чтобы проверить, хорошо ли они заперты, резко подергал каждую из них. Затем хлопнул по капоту, потом еще раз мягко шлепнул по нему, как будто это не машина, а старый добрый конь, которого привязывают к забору и дружеским похлопыванием обещают, что ожидание будет недолгим. И, наконец, этот человек толкнул калитку и зашагал к затененной вьющимся виноградом веранде. Шел он вприпрыжку, словно идти ему было больно, — так идут босиком по горячему песку.

Со своего места в гамаке, подвешенном в углу веранды, невидимый, но все видящий, наблюдал Арье Цельник за гостем с той самой минуты, как тот поставил свою машину. Но как ни силился, так и не смог Арье выудить среди своих воспоминаний разгадку: кто же он, этот знакомый незнакомец? Где я встречался с ним? Когда встречался? В своих поездках за рубеж? Во время армейской службы? В офисе? В университете? Или, быть может, еще в школьные годы? Лицо этого человека казалось хитрым и в то же время ликующим, словно удалась ему какая-то ловкая проделка и теперь он полон злорадства. В незнакомом облике — или где-то за ним — угадывался смутный, тягостный намек на знакомые черты, и это лишало покоя. Тот ли это, кто однажды причинил тебе зло? Или, напротив, это ты нанес ему несправедливую обиду, о которой успел позабыть?..

Словно сон, девять десятых которого канули в небытие, и только краешек его все еще слегка мерцает.

Итак, Арье Цельник решил не вставать со своего места навстречу приезжему, а принять его здесь, на веранде, у входа в дом.

Незнакомец подпрыгивал и вилял, торопливо продвигаясь по дорожке, ведущей от калитки к ступенькам веранды. И маленькие его глазки безостановочно бегали по сторонам, словно он опасался быть замеченным раньше времени или боялся собаки, готовой в любую секунду броситься на него из колючих зарослей бугенвиллеи, раскинувшихся по бокам дорожки.

Жидкие волосы с желтоватым отливом, красная морщинистая шея, напоминавшая зоб индюка, мутные водянистые глаза, рыщущие, словно жадные щупальца, длинные руки шимпанзе — все это рождало какое-то неясное гнетущее чувство.

Со своего потаенного наблюдательного пункта в гамаке под сенью вьющихся виноградных лоз Арье видел, что человек этот крупный, но какой-то дряблый, словно только что оправился он от тяжелой болезни, словно совсем недавно был весьма дородным и только в последнее время съежился внутри собственной кожи. Даже его бежевый летний пиджак с туго набитыми карманами выглядел слишком просторным, болтающимся на плечах.

И хотя стоял конец лета и дорожка была сухой, незнакомец задержался, тщательно вытирая подошвы о коврик, расстеленный у подножия лестницы. После чего он поднял одну ногу, потом другую, тщательно проверяя чистоту подошв. Только убедившись, что проделанная работа удовлетворяет его, он поднялся по ступеням, внимательно осмотрел решетчатую дверь и вежливо постучал в нее несколько раз. Не услышав ответа, он наконец-то огляделся и заметил хозяина дома, который покойно расположился в гамаке, окруженном огромными цветочными горшками и продолговатыми вазонами с папоротниками. Виноградные лозы укрывали своей тенью и хозяина дома, и всю веранду.

Лицо гостя тут же озарила широкая улыбка, он чуть ли не отвесил поклон, откашлялся, прочистил горло и провозгласил:

— Прекраснейшее место тут у вас, господин Цилкин! Потрясающее! Настоящий Прованс Государства Израиль! Что там Прованс! Тоскана! А ваши пейзажи! Роща! Виноградники! Тель-Илан — красивейшее место во всей этой левантийской стране! Прелестно! Доброе утро, господин Цилкин! Простите! Надеюсь, что я вам случайно не помешал?

Арье Цельник сухо пожелал ему доброго утра, добавил, что его фамилия Цельник, а не Цилкин, и заявил, что не имеет привычки покупать что бы то ни было у коммивояжеров.

— И очень правильно! Совершенно верно! — протрубил пришелец, утирая рукавом пот со лба. — Откуда нам знать, что перед нами настоящий торговый агент, а не аферист и обманщик? Или, не приведи Господь, даже преступник, пришедший разведать местность для шайки взломщиков, грабящих дома? Но я, господин Цельник, вовсе не агент. Я Мафцир! [1]

— Кто?