Картины Италии полностью

[Чтобы не выглядеть совсем уж классическими лохами, Петр Львович опустил второе ограбление, состоявшееся в тот же день, в том же Неаполе. После музея, успокоившись (я – без сумочки) пошли обедать, смеясь и радуясь, что паспорта и тревел-чеки находились во внутреннем кармане петиного пиджака, не надо обращаться в американское консульство в Неаполе, отпуск не был испорчен и вообще Viva Italia! «Давай пойдем в бедные районы Неаполя, в те места, в которых снимали фильмы неореализма, ну туда, где выросла Софи Лорен, хорошо?» Мне-то что, я налегке, а у Пети через плечо висела небольшая кожаная сумка с фотоаппаратом. В то утро эти кварталы были безлюдны, только несколько стариков сидели на лавочках и попивали красное вино. Как и показано в фильмах, на ветру сушилось белье, перекрывая целые улицы. Естественно, мы реагировали только на шум мотороллеров, забыв, что грабители и пешком ходят. Вдруг из подворотни вышел молодой парень, прошел со стороны, где на плече висела сумка, быстрым ловким движением сорвал ее и, удаляясь, также весело показал средний палец. Тут уже с нами случилась истерика. По-настоящему жалеть было нечего, кроме книги. Эти горе-грабители не могли даже предположить, что мужчина с внешностью мистера-твистера обладает фотоаппаратом, в народе называемым «мыльницей». Они-то думали, что в сумке по меньшей мере кинокамера. «Если бы эти парни были любознательны, они бы достали пленку из фотоаппарата, проявили бы ее и, ахнув, увидели бы первое ограбление», – сказал Вайль. Никогда в жизни у нас не воровали сумки, но случилось это два раза в один день в Неаполе – Э. В.]

Рейс пятипалубного парома Неаполь-Палермо прошел безмятежно. За ужином рядом с нами сидел сицилиец, говоривший по-английски. Он оказался ресторатором, и мы славно коротали время, беседуя о преимуществах паровой рыбы над жареной. Состоялся широкий обмен мнениями по всем вопросам. Я записал рецепт ризотто с клубникой и белым вином, он – тельного тяпаного. В обсуждении политики мы несколько разошлись во мнениях. Разговаривая с предпринимателем, я небрежно отозвался о социалистических идеях. Сосед побледнел и рванул рубаху. На груди ресторатора вместе с крестом висел огромных размеров золотой серп и молот.

Кажется, чего-то такого хотел Горбачев. Ладно. Что до Италии, то там все – включая издержки – обретает приемлемый и даже симпатичный вид. В Палермо нас застала железнодорожная забастовка, что поначалу напугало, хоть и слегка – не в Могилеве застрять, – но забастовка оказалась с человеческим лицом: из трех поездов на Сиракузы один все-таки ходил. То есть борьба за свои права идет суровая и бескомпромиссная, но не очень.

Во всей этой расхристанности, неопределенности, невнятице – очарование средиземноморского характера. То самое очарование, которое доводит до бешенства. Спрашиваешь: «С какого перрона пойдет этот поезд?» – и получаешь в ответ: «Скорее всего, с пятого, но может, и с шестнадцатого. Хотя вчера ушел с первого». Тихо, потому что голос пропал от ненависти, говоришь: «Но хотя бы в девять тридцать?» Человек в фуражке с добродушнейшим лицом отвечает: «Почти наверняка. Но я на вашем месте пришел бы к восьми. Правда, не исключено, что придется подождать до одиннадцати».

Немец или швед ответили бы по-штабному четко, и будьте уверены, перрон и время совпадут. Но также будьте уверены, что если объявлена забастовка, вы не уедете никогда и никуда. Что лучше? Затрудняюсь.