– А Демидов не захочет отдавать за него свою Наталью теперь, когда семейство жениха разорилось. Георгий Шакроевич же пообещает за порченную дочку целое царство, лишь бы сбыть с рук!
– Ах, дорогая!..
– И потом: возможно, княжна Джавашвили сама дала Джамалю Вахитаевичу повод. Она же такая вертушка!.. Скольким кавалерам уже отказала. Мыслимо ли?..
– Да, и Шалико Константиновича отвергла пять лет назад, после чего он и уехал. Что ж! – Тяжёлый, снисходительный вздох. – Вот и поплатилась.
От злости и обиды Саломею всю заколотило. Как часто в юношеские годы она обращала внимание на то, что скажут о ней люди?.. Как много значения придавала молве, стараясь во всём ей угодить?.. Пето Гочаевич, несмотря на всю мерзость своего характера, однажды сказал правильную вещь: в своё время она слишком много лицемерила. Но сейчас она охотно предпочла бы загубить свою репутацию, чем в очередной раз лебезить перед этими женщинами.
– Как вы только можете быть настолько подлыми?! Чего только нет в ваших низменных душонках? – Саломея влетела в салон, как разъярённая фурия, и, не задумываясь, встала на защиту младшей сестры. Арваридзе и Бараташвили живо вскочили с мест и ужаснулись, осознав, что бывшая – теперь уже! – приятельница подслушивала их разговор.
– Душенька!.. Но мы совсем не то имели в виду! – оправдывалась хозяйка салона, делая шаг к ней навстречу. Саломея попятилась назад, так и не позволив ей приблизиться.
– Когда-то вы точно так же испортили жизнь мне. Моя погубленная судьба – ваших рук дело. А сейчас вы взялись за Нино Георгиевну?!
– Милочка! Что же вы такое говорите?!
– Я не знаю никого невиннее своей сестры. – Желая пристыдить обидчиц, молодая женщина не теряла самообладания и говорила с таким достоинством, что старые склочницы даже опустили при ней глаза. – А вы попираете её честь, разносите о ней грязные слухи вместо того, чтобы поддержать нас!.. Знайте, что я больше не потерплю подобного поведения в своём присутствии.
Она ушла, громко хлопнув дверью, и княгиня Бараташвили, которая бросилась за вдовой Пето Ломинадзе следом, изрядно вспотела, пока догнала её. Стены в особняке князя Бараташвили содрогнулись до самого основания. Саломея не стала слушать заверений, что никто на самом деле не думал о Нино так плохо, и, махнув кучеру рукой, уехала, не попрощавшись с её сиятельством. Щеки горели и спустя пятнадцать минут после отъезда.
– Я сейчас взорвусь! – пыхтела женщина, сжимая в руках перчатки. – Мне нужно отвлечься.
«Левон», – промелькнула в голове лихорадочная мысль, а глаза невольно просияли. Через секунду она дала кучеру распоряжение ехать в главную Ахалкалакскую больницу и откинулась на подушки, смотря в одну точку. К счастью, ехать оказалось недалеко, и, выглянув из окна, Саломея улыбнулась уголками губ.
Пето Гочаевич часто журил её, сравнивая с той же Нино. Как часто в последнее время она вспоминала о бывшем муже? И всё-таки влияние этого человека на её жизнь сложно недооценивать!.. По его словам, женственность и очарование текли по жилам Нино, став её второй натурой. Что же до её старшей сестры, то та становилась роковой обольстительницей только с тем мужчиной, которого выбрала сама. К счастью для него – или же не очень? – Левон Ашотович возглавил этот список.
Выходя из кареты, Саломея на ходу поправила причёску и ещё раз улыбнулась самой себе, рассудив, что и походка внезапно стала женственнее, грациознее. Она напоминала самой себе львицу, что шла на водопой навстречу своему льву. Ну и пусть! Чего же в этом зазорного?..
– Ой!.. – охнула семилетняя девочка, выбежавшая из-за угла так стремительно, что Саломея, державшая путь прямо, не сразу её заметила. – Простите, пожалуйста. Папа срочно звал меня, и…
Несмотря на извиняющийся тон, девчушка смотрела без страха, а в живых карих глазах искрилось столько ума и сообразительности, что никто бы не засомневался в смекалистости их обладательницы. Молодая вдова, не часто встречавшая столь прытких деток, подошла к своей новой приятельнице и щелкнула её по носу.
– Ничего, моя хорошая. Беги к отцу. Только будь впредь осторожнее.
Вертлявая малышка кивнула, улыбнулась и исчезла бы вдали, если бы Саломея не заметила кровь на её миленьком сером платьице.
– Боже мой! Что это такое? – воскликнула вдова и жестом привлекла девочку к себе. – Ты поранилась? Это кровь из носа?
– Ах, нет! – пренебрежительно отмахнулся ребёнок. – Я папу обнимала. На его белом халате осталось…
Молодая женщина вскинула брови. В этом заведении белый халат носили только два человека мужского пола, и голова одного из них слишком сильно покрылась сединами, чтобы он мог иметь столь юную дочку. Стало быть…
– Сатеник, миат ари стех,64 – раздался за спиной строгий отцовский голос, и Сатеник безмолвно повиновалась. Саломея безошибочно узнала этот голос и, приняв самое непринуждённое выражение лица, развернулась к Левону Ашотовичу. Дочка уже обвивала его пояс руками и переводила заинтересованный взгляд с него на неё и обратно.
