Она искренне надеялась на то, что, проходя мимо спальни Тины, сможет выпытать у Левона подробности. С гораздо большей вероятностью она, правда, рисковала навлечь на себя его гнев – уж она-то знала каково это! – но тут и там так много говорили о возможной смерти её сестры, что он просто обязан был выслушать её!..
Прижимая доску с нардами к груди, Саломея сознательно замедлила шаг, когда подошла к комнате даико. Тина закричала, и, вконец перепугавшись, её старшая сестра выпустила доску из рук. Фигурки звякнули и с треском разлетелись по полу. Ойкнув, она опустилась на пол и принялась собирать их. На шум из спальни как раз вышел Левон.
Вид у него был уставший, рукава – закатаны, а лоб весь взмок от пота. Хорошо хоть крови нигде нет!.. Они смотрели друг на друга и не двигались до тех пор, пока он слабо не улыбнулся и не подозвал к себе. Тотчас забыв о фигурках, Саломея подошла к нему вплотную и зашелестела на ходу платьем.
– Как она? – Любящая сестра накинулась на врача с вопросами, оставив в стороне прочие тревоги. – Она же не умрёт? Скажи мне правду.
– Нет, – заверил возлюбленную Левону, пусть его голос и оставался невесёлым. – Я уверен, что эти роды Валентина Георгиевна переживёт.
Саломея с облегчением выдохнула, но что-то в его тоне заставило её напрячься вновь.
– А ребёнок? Он недоношен. Вот-вот должен был начаться восьмой месяц…
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти его, – Доктор отмел и эти её опасения. – В старину недоношенных детей клали на печь, чтобы воссоздать для них те же условия, что в утробе матери. И им это удавалось!.. Ещё рано ставить на малыше крест.
– Тогда что тебя тревожит? – чутко спросила Саломея. Левон тяжело вздохнул и посмотрел себе в ноги. Сердце в груди забилось сильнее, и в порыве эмоций она коснулась его плеча. – Не лги мне, пожалуйста. Я должна знать.
– Саломе, – начал он опять и взял её ладони в свои натруженные руки. Её глаза наполнились ужасом. – Твоя сестра никогда не отличалась хорошим здоровьем, и я предупреждал, что у неё не та конституция, чтобы родить ребенка без последствий. Но меня она не послушалась, и теперь… ей хватило сил выносить его, хватит и родить, но восстановится ли она после всего?.. Я буду с тобой честен: в таких случаях женщинам это обычно не удаётся.
Откровения врача заглушили в голове все остальные мысли, но несколько секунд их смысл никак не доходил до её сознания. Молодая женщина оперлась о стенку рукой и чуть не лишилась чувств. Настолько далёким – как будто из другой реальности! – казался ей голос Левона. Он перепугался за неё и, придержав за талию, не позволил ей упасть.
– Сколько ты даешь ей? – собравшись с силами, прохрипела Саломея. – Сколько времени?
– Три месяца. Возможно, до осени…
Тина!.. Их хрупкая, нежная, кроткая Тина!.. Даико, сочетавшая в себе горы и белую берёзу, обожавшая театр, мечтавшая о сцене… какой прекрасный у неё был голос, как она пела!.. Игорь влюбился именно в пение Тины. Её женственность и беззащитность, как он сам столько раз говорил, пленили его сердце. Но как же сидзе будет жить без неё? Как они
Ещё одна потеря вслед за Вано, ещё одна рана в груди каждого из них. Но какой смысл лить слезы? Разве эти годы не научили их, как мало плач Ярославны облегчал скорбь? Нет-нет, она не станет говорить отцу и остальным раньше времени, не станет тревожить их!.. Она мужественно сотрёт со щёк слезы и выйдет к родным, разложит перед ними нарды и будет ждать окончания родов. Ни словом, ни делом она не выдаст того, что ей что-то известно… никогда!..
– Не говори ничего близким, – вторил её мыслям Левон. – Ещё может случиться чудо…
– Чудо? – Сквозь слёзы она улыбнулась ему. – Не знала, что ты веришь в чудеса.
Он хотел ответить ей что-то, но не успел – Тина протяжно закричала за дверью. Не теряя ни минуты, он оставил её сестру одну в коридоре и вернулся к роженице. Образовавшаяся тишина придавила Саломею к земле, и она в оцепении взглянула на разбросанные по полу фигурки. Затем она приблизилась и, собрав их обратно в доску, натянула на лицо непринуждённую улыбку.
– Я не слишком долго?.. – весело позвала она родных. – Простите, но я никак не могла найти эту несчастную доску на чердаке…
Ни сестра, ни зять и тем более отец ничего не заподозрили, и время снова потекло нескончаемым потоком. Прошёл ещё один час. Нино всё же удалось втянуть в игру сидзе, а Саломея изо всех сил скрывала свою жалость к нему во взгляде. Впервые за всё время их знакомства ей нестерпимо захотелось обнять Игоря. Бедный парень!.. Он не представлял, сколько горя ему ещё предстояло хлебнуть.
– Я понимаю ваше волнение, Игорь Симонович, – проговорил Георгий и, несмотря на переживания, выдавил из себя улыбку. – Когда моя жена рожала в первый раз, я не находил себе места.
Улыбка медленно сошла с лица старого князя, когда он подумал о том, что именно в родах потерял свою супругу, но затем всё же вернулся к прежнему настрою и принялся на всякий лад успокаивать зятя. Саломея и Нино всё равно растолковали боль в его глазах и обменялись печальными взглядами.
