Карты и сновидения [СИ] полностью

— Но я могу попробовать, — шепотом ответила на мысли Ирина, делая еще один маленький шажок. И еще один. Протягивая руку к рассеянной дымке, которая показывала песок, а выше прятала что-то, дразня, не давая увидеть, точно ли там оно есть.

Кошка подвернулась под ногу, мяукнула громко, вдруг цапнув грубую штанину веером коготков.

— Ты! — Ирина остановилась, качнувшись.

Сердце стучало редко и быстро, в глазах плыли светящиеся бледные ленты и сполохи. Но морок прошел, уверенность в правильности совершаемого исчезла. И картинка, которая манила ее, перемешиваясь с голосами, которые повторяли ночные фразы, пропала тоже. Его тут не было. И никакого места нет тоже.

Так она и сказала кошке, немного мстительно, полная разочарования. Но та снова устроилась на песке, уставилась на Ирину и вдруг завыла. Омерзительным, надсадным голосом, повторяя один и тот же неприятный мяв.

— Да чего тебе?

Кошка тут же умолкла. Темный силуэт, казалось, требовал, ну, соберись, вспомни. Ирина для пробы шагнула назад, услышав очередную руладу, подняла руки:

— Все, все! Не ухожу. Чего ты орешь? Как надо?

Она покусала губы, размышляя. И неуверенно засмеялась, оглядываясь на дальнюю расщелину выхода.

— Ты про одежду, что ли? — понизила голос до еле слышного шепота, боясь, вдруг кто придет следом, а она тут — с кошкой. Про раздевание.

Но он был раздет. Наверняка не просто так. И она оказалась голой, давая себя рассмотреть этой бестелесной, как ее — Ами. Собранной из каких-то тварей.

Ирина посмотрела на свитерок, который, оказывается, уже держала в руках. Положила его на валун и решительно продолжила раздеваться. Да начхать ей, ерунда это или нет, главное, можно попробовать. Вдруг исполнится.

Прохладный песок под босыми ногами нежно сламывался подсохшей корочкой, щекотал пальцы. Спина и локти покрылись зябкими мурашками, она даже глянула в панике, но сразу успокоилась, увидев лишь гусиную кожу. Вдруг пришел запах, вернее, целая гроздь их, разных, чужих. И тут же пропали, ушли за спину, оставляя ей лишь размытый свет, похожий на цифровой шум фотоснимка. Ирина встала в мужские следы. Опустила руки, а голову подняла, подставляя лицо свету.

Кошка молчала, в ушах тонко звенело множество далеких шумов, чьи-то еле слышные голоса, какие-то стуки, вдруг тихий смех, какие-то звоны и треск, потом мелодия, неуловимая от расстояния. От невозможности услышать по-настоящему кружилась голова.

Ирина перестала вслушиваться. Раскрыла глаза, не отводя их от лучистого пятна в далеком своде.

— Я хочу…

И в это время, почуяв движение перед собой, перевела взгляд ниже. В полумраке за световой завесой стоял Артур. Глядел на нее, серьезный, такой повзрослевший. И как прежде, невыносимо, до боли в сердце, красивый. Высокий, с тонкой талией, слегка сутулыми от ширины плечами. Темные волосы, которые раньше падали на плечи, были сострижены, но ему очень шла новая прическа, делая скулы выше и больше глаза. А в них, поняла Ирина, появилась горечь. И страдание.

— Ирка, — сказал он, — какая же ты красивая, Ирка. Офигительно красивая. И всегда была.

— Да, — она вытянула руки и пошла из круга света, забывая о том, что собиралась загадать, и смеясь счастью, которое обрушилось на нее, словно океан сверкающей воды на умирающего в пустыне.

Как то бывает в приятном кино с красивым хепиэндом, он протянул навстречу руки, смеясь. А она остановилась, колеблясь, опуская свои. Медлила, не делая последнего шага. Артур перестал улыбаться, требовательно смотрел серыми глазами под изломом светлых бровей.

— Ну что же ты?

Серыми?

Короткие волосы светлели, будто их выбеливал сыплющийся сверху свет. Становились почти белыми. Высокий лоб прочертили тонкие поперечные морщины. Узкий рот сложился в неприятной ухмылке. Ирина вдруг поняла, он смотрит уже не в глаза. Оглядывает ее обнаженную грудь, плечи, опускает взгляд к бедрам и животу, скользит по коленям. Совсем незнакомый, высокий старик с белыми короткими волосами. Одетый в непонятную, почти сказочную одежду — кафтан с тусклыми пряжками, серые штаны с привешенными на бедре ножнами. Высокие сапоги с блестящими круглыми носками.

Ухмылка стала шире, когда она зашарила руками, пытаясь прикрыть одновременно груди и низ живота.

— Прячешь свое от себя же? Не даешь главному желанию исполниться? Я полагал, ты умнее. Намного.

Кошка заорала, кидаясь в ноги незнакомцу. Он резко нагнулся, хватая ее за встопорщенный загривок. Поднял, встряхнув, как старую тряпку. Она зашипела, беспомощно болтаясь в сильной руке.

— Отпусти! — закричала Ирина, кидаясь вперед. Забыв о недавнем стыде, вытянула руки, схватить пушистую спутницу.

Старик смеялся, дразня, поднимал руку над головой. И вдруг размахнувшись, отшвырнул в темноту. Не прикасаясь к Ирине, оглядывая ее, сказал с насмешливым сожалением:

— Вернись, когда поумнеешь, ты, красивое тело. И помни, ему суждена короткая жизнь.

Отступил в тень, превращаясь в неровный рисунок трещин и выступов. Голос шуршал, сливаясь с шорохом и журчанием воды в каменных щелях.

— Так мало времени. Принеси свое настоящее желание. И я сделаю тебя почти вечной. Хочешь?