Карты мира снов [СИ] полностью

— Хэццо! — сердито вопил красный от стыда Даэд, — сюда! Мои хорошие. Сверчки лупоглазые! А ну!

И заорал сильнее, когда от яркой грозди дворца отделилась блестящая точка, понеслась, смигивая и всякий раз загораясь намного ближе. Через несколько рывков окно заслонили прозрачные крылья, толстые хвосты с чешуей, блестящей в лунном свете, мотались из стороны в сторону, царапнула кирпич членистая лапа, покрытая иззубренными шипами. И поплыла перед глазами изящная внутренность колесницы: ряды сафьяновых сидений цвета яркой травы, резные подлокотники, навес из драгоценной парчи, сложенный тяжелыми складками.

— Аннунца, работай, — Натен уже вылезала в окно, а Неллет и Даэд поддерживали ее сзади в худой, но увесистый зад, обтянутый холщовым платьем.

— Занука, — позвала Неллет.

Даэд, ликуя, вскочил на деревянный настил, натягивая цепочки. Расправил плечи, отчаянно красуясь. Неллет улыбалась, держа на коленях черного Зануку. А мисерис Натен, выпрямив спину, строго поджала губы, поправляя на коленях складки платья.

Даэд прищурился на башню, торчащую в месиве крыш. И мысленно тряхнул головой, чтоб невидимая защелка упала сама, освобождая что-то такое же невидимое.

— Хэц… — слово осталось недосказанным, на мгновение из-за горизонта высунулось, будто дразня, солнце, снова исчезло, звезды потоком метнулись, перенося колесницу к окну, почти такому же.

Пока Натен стояла, передавая в окно туго свернутый свиток и быстро вполголоса что-то говоря, Даэд шептал хорошие слова двум санатам, которые не подвели, молодцы. Те покручивали треугольными головами, по выпуклым глазам бежали зернистые блики. От луны, от мягкого оконного света. От горящей внизу повозки.

В поездке Даэд был слишком занят, чтоб обращать внимание на проплывающие совсем близко внизу дома, крыши и улицы. Морщился с досадой, когда в колесницу прилетали странные чужие запахи, крики и женский плач, но не отвлекался, прогоняя сострадание. Пару раз оглянулся в перерывах между скачками. Не успел удивиться совершенно белому лицу Неллет и тому, как обнимает ее плечи старая Натен, шепча в ухо быстрые слова — они уже кружили спиралью вокруг тонкого стана кирпичной башни Восхода. Натен не вышла из колесницы, перегнулась в окно, развертывая свиток и толкуя вязальщице, очерчивала пальцем часть причудливого рисунка. Та кивала, полускрытая ее высокой фигурой. И быстро ушла к столу, нагибаясь над коробкой с рукоделием.

— Дальше, — отрывисто велела Натен, усаживаясь и снова обхватывая плечи девочки, — еще две башни.

— Ты не оставляешь рисунок? — Даэд уже натягивал поводья, готовясь встряхнуть, направляя.

— У вязальщиц отменная память. И быстрые руки. Когда навестим четвертую, уже можно забрать плетение Нунцы. Чего ждешь?

— Хэццо! — заорал Даэд, поднимая сверкающие поводья.

У него от напряжения кружилась голова, в глазах плавали цветные пятна, сердце билось неровно, подкатываясь к горлу и сваливаясь в желудок. Город внизу казался сплошным черно-красным месивом, от высоких фонарей лениво отлетали большие прозрачные насекомые, присаживались на планки навеса, и падали вниз, когда колесница ускоряла движение.

В два-три прыжка достигая новой цели, Даэд ловил за спиной обрывки фраз. Говорила Натен, а Неллет молчала, иногда отвечая медленно и трудно, односложно. Даэд вдруг сильно испугался за нее, но страх мешал править и его пришлось отбросить, оставляя на близкое потом.

Без всякого перерыва они, посетив последнюю башню, помчались к первой, где Аннунца уже стояла, протягивая в оконную арку небольшой сверток белого полотна. Осталась, махая полной рукой и поправляя съехавшую на плечи косынку.

— Мои быстрые девочки, — Натен оглаживала лежащий на коленях сверток, — скорее, ловкий джент Даэд, соберем еще три куска. И вы сможете отдохнуть.

Даэду казалось, время вращается, все быстрее, сливаясь в круги и спирали с мутной сердцевиной. Он удивился бы тому, что их кропотливая работа, на которую был потрачен целый день, так споро превращается в тонкое нитяное кружево, но можно ли удивляться там, где сам он прыгает вперед и назад в почти сказочной колеснице, запряженной двумя то ли драконами, то ли огромными сверчками. Значит, оно делается именно так, мимоходом подумал он, останавливая санатов у окон последней башни.

— Домой, — успокоенно сказала Натен, — мы все успеем. Неллет, девочка, потерпи.

— Что с ней? — Даэду некогда было оборачиваться, а сердце ныло все сильнее.

— Потом, джент. В башне ей полегчает.

Кажется, снова без всякого перерыва, Даэд помогал старухе забраться в арку башни по легкому трапу, качающемуся над зыбким густым маревом. И наконец, пошептав санатам хороших слов, спустился к сиденьям, с беспокойством наклоняясь к белому лицу Неллет.

— Вставай, Нель. Калем согреет чай. Или молоко. Хочешь? Поднимайся.

Она полулежала, прижимая руку к животу под грудью. Улыбнулась, глядя поверх его плеча.

— Ты иди. Натен скоро справится. А я…