– Я забыла, что здесь не подают абсент. Пришлось довольствоваться «маргаритой» со льдом.
– Я тебе искренне сочувствую. Так, значит, когда мы ушли из бара, ты свистнула машину и последовала за нами?
– Да. Я ждала на стоянке возле ее дома и через твою карту поддерживала с тобой связь на периферийном уровне. Если бы я почувствовала, что тебе угрожает опасность, я бы пришла на помощь.
– Спасибо. А насколько периферийным был уровень твоего наблюдения?
– Я не подглядываю за людьми, когда они занимаются тем, чем занимались вы, – если тебя это интересует. Ну хорошо, значит, мы обсудили самые свежие события…
– История гораздо длиннее.
– Подожди, не рассказывай, – попросила Фиона, – пока. Сейчас меня занимает один вопрос: у тебя случайно нет фотографии этого Люка Рейнарда?
– Может быть, и есть, – сказал я и полез в карман за бумажником. – Думаю, что есть.
Я вытащил трусы из кармана брюк и принялся искать дальше.
– Хорошо еще, что ты не носишь кальсоны, – заметила Фиона.
Я достал бумажник и включил свет в машине. Когда я начал в нем рыться, Фиона наклонилась в мою сторону и положила руку мне на локоть. Наконец я нашел цветную фотографию, где мы с Люком были изображены на пляже, а рядом с нами – Джулия и девушка по имени Гейл, с ней Люк тогда встречался.
Неожиданно Фиона вскрикнула, а ее пальцы невольно сжали мою руку.
– Что такое? – спросил я. – Ты его знаешь?
Она покачала головой, слишком быстро.
– Нет, нет, – проговорила она. – Никогда не видела.
– Врать ты не умеешь, милая тетушка. Кто это?
– Не имею ни малейшего представления, – заявила Фиона.
– Да ладно тебе! Ты чуть мне руку не сломала, когда увидела фотографию.
– Не приставай.
– А тебе известно, что речь идет о моей жизни?
– Я думаю, тут речь идет больше чем о твоей жизни.
– И что?
– Пусть все будет как есть – пока.
– Боюсь, что не могу с тобой согласиться. Я настаиваю на том, чтобы ты мне ответила.
Она повернулась ко мне и выставила вперед обе руки. С кончиков ее изящных пальцев начал стекать дым. Фракир у меня на запястье отчаянно пульсировала, а это означало, что Фиона достаточно сильно разозлилась и в случае необходимости может сделать что-нибудь малоприятное.
Я замахал руками, решив сдаться.
– Ладно, давай заканчивать – пора домой.
Она пошевелила пальцами, и дым исчез. А Фракир тут же успокоилась. Фиона вытащила колоду карт из сумочки и выбрала ту, где был изображен Амбер.
– Только рано или поздно я все равно узнаю, – заявил я.
– Позже, – проговорила Фиона, и мы увидели Амбер.
Больше всего я люблю в моей тетушке Фионе то, что она не считает необходимым скрывать свои чувства.
Я протянул руку и выключил в машине свет в тот самый момент, когда мы оказались в Амбере.
Боюсь, мои мысли на похоронах не отличаются ничем особенным. Как Блум в «Улиссе»[23], я обычно вспоминаю самые земные события из жизни покойного, иногда думаю о том, что непосредственно происходит у меня перед глазами. А все остальное время размышляю обо всем, что приходит в голову.
На широком берегу, у южного подножия Колвира, расположена скромная часовня, посвященная Единорогу; таких небольших храмов в Королевстве несколько – их возводили там, где люди видели Единорога. Это место казалось самым подходящим для проведения церемонии: как и Джерард, Кейн однажды сказал, что хотел бы, чтобы его похоронили в какой-нибудь морской пещере у подножия горы и чтобы положили лицом к морю, чьи воды он бороздил столько лет. Такая пещера была найдена и подготовлена соответствующим образом, после службы туда отправится процессия и предаст земле останки. В этот ветреный туманный день море было неспокойно, и потому лишь несколько парусов виднелось невдалеке к западу – корабли входили в гавань и покидали ее.
В принципе службу должен был проводить Рэндом, поскольку королевский сан автоматически делал его и верховным жрецом, но он прочитал только первый и последний абзац Прощания с принцем из Книги Единорога, а потом передал право провести церемонию Джерарду, поскольку Кейн из всей нашей семьи больше других дружил с ним. Громоподобный голос Джерарда наполнил маленькое каменное строение; дядя читал бесконечные отрывки о море и переменчивости судьбы. Поговаривают, что Книгу написал сам Дворкин – в те времена, когда находился в здравом уме, а длинные пассажи продиктованы Единорогом. Не знаю, при сем не присутствовал. А еще утверждают, будто мы все произошли от Дворкина и Единорога; у меня почему-то в связи с этим в голове возникают весьма необычные образы. Впрочем, истории о происхождении чего бы то ни было имеют тенденцию рано или поздно превращаться в миф. Кто знает? Я и при этом не присутствовал.
«…И все возвращается в море», – читал Джерард.
Я огляделся по сторонам. Кроме членов семьи, на похороны пришли человек сорок или пятьдесят, в основном представители городской аристократии, несколько купцов, с которыми Кейн поддерживал дружеские отношения, жители королевств из соседних Теней, куда Кейн частенько наведывался как по личным, так и по общественным делам, ну и, конечно же, Винта Бейл.
