Хирам мысленно заявил себе, что не желает об этом думать.
— Ну, смелей, — подбодрила женщина.
— Как вас зовут? — спросил Хирам. Она глядела в потолок.
— Допустим, Агнесса. Ты когда-нибудь начнешь?
Хирам решил, что, наверное, теперь нужно снять с нее юбку. Агнесса следила, как он копается, потом попыталась ему помочь.
— Нет, — возразил Хирам.
— Что нет?
— Не трогайте меня.
— Я что-то не пойму тебя, котик. В чем дело? Ты импотент?
Хирам вовсе не был импотентом. Его просто не интересовали интимные отношения. Неужели это так трудно понять?
— Слушай, я — не психоаналитик и не собираюсь копаться в твоих ассоциациях или как это у них называется. Понял? Я могу и сверху, чтобы тебя подзавести. Обычное дело, не у тебя одного так бывает. Годится?
Что значит «обычное дело»? Хирам растерянно кивал, не осмеливаясь спросить, о чем это она.
— Черт тебя побери, котик, но ты явно с луны свалился и совершенно не понимаешь, что к чему. Ладно. Выкладывай двадцать баксов. Вполне божеская плата за десять минут нервотрепки. Согласен?
— У меня нет двадцатки, — сказал Хирам. Ее взгляд стал жестким.
— Вот так нарвалась! Мало того, что гомик, так еще и без гроша в кармане. Мой тебе совет, котик, — если в следующий раз захочешь снять девчонку, сначала обмозгуй, чем ты с нею займешься. Дошло?
Агнесса торопливо сунула ноги в туфли, накинула кофточку и ушла. Хирам вновь остался один на один с телевизором.
— Нет, Тедди, — умоляюще шептала Сара Уинн.
— Но ты мне нужна. Я просто места себе не нахожу, так ты мне нужна, — изливался Тедди.
— Прошло всего несколько дней. Подумай, как я могу лечь с другим мужчиной, если Джордж погиб всего неделю назад? Всего четыре дня назад мы с ним… Нет, Тедди, прошу тебя!
— Но когда? Сколько мне еще ждать? Я так тебя люблю!
Что за бредятина! — возмутился аналитический ум Хирама. А ведь авторам этой стряпни знакома история Пенелопы. Можно не сомневаться: еще немного, и ее Джордж, ее Одиссей, вернется. Окажется, что он каким-то чудом остался жив и вновь готов подарить Саре все радости законного брака. Ну, а пока надо позволить разгуляться ее соблазнителям, а заодно продать пятнадцать тысяч автомобилей, сто тысяч коробок женских гигиенических прокладок и четыреста тысяч упаковок восхитительных новых крекеров «Грызи-грызу».
Не все серые клетки Хирама занимались анализом, остальным было глубоко плевать и на анализ, и на Пенелопу. И именно эта часть сознания заставляла Хирама сплетать и расплетать пальцы. Он дрожал, сам не понимая почему; не понимая почему, рухнул на диван. Руки судорожно сжимали «Преступление и наказание», а глаза готовы были наполниться слезами, но не умели.
На экране Сара Уинн вовсю рыдала.
«Она плачет, когда нужно, и ревет столько, сколько требуется», — подумал Хирам.
Легкие и лживые слезы. Что ж, Пенелопа, давай, тки свое полотно.
Будильник прозвенел, когда Хирам уже не спал. Из телевизора доносилось нежное воркование: рекламировали мыло «Дав», содержащее ланолин.
«Какое завидное постоянство, — подумал Хирам. — Есть вещи, неподвластные времени».
Наверняка мыло «Дав» существовало и во времена Христа, и торговцы тащились на Голгофу, чтобы не упустить свою прибыль. Иисус истекал кровью на кресте, а они деловито торговали мылом «Дав», делающим кожу нежной и бархатистой.
Хирам встал, оделся, попробовал читать, но не смог. Тогда он начал вспоминать, почему вчера ему было так тошно, но не вспомнил. Оставив бесплодные попытки, Хирам отправился к Арийцу.
— Это опять вы, мистер Клауэрд? — удивился Ариец.
— Скажите, вы — психиатр? — спросил Хирам.
— С чего вы взяли, мистер Клауэрд? Я — работник сектора А-6 в представительстве «Белл Телевижн». Вас опять что-то беспокоит?
— Я больше не вынесу Сары Уинн, — признался Хирам.
— Потерпите еще немного. Мы сильно улучшили сценарий, и через пару недель вы ее просто не узнаете.
Вопреки самому себе, Хираму вдруг захотелось узнать, какие же грандиозные изменения произойдут в жизни Сары Уинн. Некая часть его разума (явно не аналитическая) даже обиделась: этот сверхчеловек с безупречным нордическим профилем на несколько недель вперед знал все перипетии жизни сентиментальной дурочки Сары. Хирам усилием воли подавил любопытство, устыдившись самого себя. Еще не хватало увлечься подобной пошлятиной!
— Помогите мне, — попросил Хирам.
— Чем же я могу вам помочь?
— Вы можете изменить мою жизнь. Можете убрать телевизор из моей квартиры.
— Ну зачем вы так, мистер Клауэрд? — отечески пожурил Ариец. — Это единственная вещь, которую государство предоставляет вам бесплатно. Разумеется, взамен вам приходится смотреть рекламу. Но вы не хуже меня знаете, что реклама — хорошее развлечение. Представьте себе, многие просят, чтобы рекламы показывали вдвое больше. Каждый день мы получаем тысячу заявок на последнюю рекламу «Макдональдса». Вы не представляете, как она нравится людям!
— И представлять не хочу. Я хочу читать и наслаждаться одиночеством.
— Ошибаетесь, мистер Клауэрд. Вы подспудно стремитесь избавиться от одиночества. Вам, как никому другому, нужен друг.
Хирам рассердился.
— Откуда вам знать, что мне нужно?
