— Хотите прочитать его показания? Он же сознался.
— Только не надо, — говорю, — Карпов, чесать у меня за ушами и кормить помоями. Я не боровок. Когда ты в школе стучал на дружков и учителей, я на хорошем немецком языке допрашивал собственноручно взятых в плен вояк. Не надо чесать у меня за ушами. Да и на следствии меня научили, как надо себя вести.
— Кто же?
— Мало ли народа отсидело, взять хоть наш цех, — сказал я. — Не морочьте зря голову себе и мне. Моя голова уже пробита вашими рыцарями революции. Лучше зовите Пескарева на очную ставку.
— Хорошо. Забудем на время о Пескареве. Мне нужно знать, кому принадлежит антисоветский стишок, посвященный замечательному прошлому поэту Тютчеву: «Пора, мой друг, ебена мать, умом Россию понимать!» Кто его вам декламировал? Слишком заинтересовалась Москва. Советую не артачиться.
— Пишите, — говорю, сдерживая смех, — всю правду скажу. Когда меня освободят?
— Не освободят, а выпишут. Освобождения вам бы долго пришлось ждать.
— Записывайте. Шолохов этот стишок сочинил.
Карпов быстро стал заполнять протокол допроса, не обратив в первый момент внимания на фамилию Шолохов. Примерно так же всем людям при упоминании фамилии нашего директора завода Пушкин не приходит в голову образ Пушкина — великого русского поэта. Просто не приходит, непонятно почему, в голову — и все.
— Имя, отчество, адрес.
— Михаил Александрович, — говорю, — станица Вешенская.
— Область?
— Ростовская.
— Дом?
— Восемь. Квартиры нет.
— При каких обстоятельствах познакомились?
