Самолетик мгновенье промедлил и двинулся влево. Долькин расхохотался, до того хорошо стало на душе. Смех, пройдя мегафон, громыхнул, сжатый домами.
Долькин лихо размахивал колбасой, вещал в мегафон, забыв про все страхи, и тут вдруг видавшая виды дворняга, перебегая улицу в неположенном месте, рванула из рук колбасу за макушку. Долькин почти достал наглую мегафоном, но та ускользнула и, счастливая, бросилась прочь, на ходу заглотив колбасу.
— Дворняга, остановитесь! — рявкнул Долькин, но звук вдруг пропал. Он тряханул аппарат, дунул, прошептал: «Раз! Два! Три!» — но была тишина…
Шли пешеходы, летели машины, жизнь продолжалась, но Долькина в ней уже не было.
Исчез звук, пропал голос. И разом вернулся в Долькина страх. Он вспомнил все, в чем признался: и труп, и наркотики, да еще мегафон, отнятый у представителя власти…
Как в испорченном телевизоре, зарябило в мозгу одно слово: «каторга», «каторга», «каторга»…
Только что с мегафоном и колбасой он был свободным человеком, а теперь снова стал тем Долькиным, которым был раньше.
Подъехала милицейская машина. Из нее выскочили трое с погонами. Старший сказал:
— Отдайте мегафон и успокойтесь! Вы ж ничего не нарушили! Садитесь в свою машину и езжайте! Только спокойненько!
Долькина усадили в автомобиль, пристегнули ремень и, козырнув, захлопнули дверцу. Долькин остался один в своих «Жигулях», в которых всегда был чужим. Он с завистью посмотрел на громыхавший мимо родимый трамвайчик, набитый людьми, и включил зажигание, бормоча: «За что же мне эта каторга, господи!..»
Приметы — вещь верная! По себе знаю.
На той неделе проспал на работу. Вскочил, на бегу оделся, чаем побрился, мыла поел, из дома чуть ли не в тапочках выскочил. Только в автобусе отдышался и вспомнил: «Мама родная! Я ж майку впопыхах на левую сторону натянул! А согласно примете, сами знаете, есть шанс — бить будут!»
Слава богу, в автобусе не видать, что у меня майка на левую сторону. Во-вторых, тут пальцем никто пошевелить не может! Чем они бить меня собираются?
Словом, в автобусе, тьфу-тьфу-тьфу, пронесло.
Пришел на работу. Озираюсь. Кто из них, думаю, вмажет? Мне люди для здорованья руку протягивают, — я отпрыгиваю. Мало ли, за руку рванут, опрокинут и ногами по майке, по майке… И вы не поверите, — никто не тронул! Всех обошел: от директора до вахтера! И никто не догадался, что майка на левую сторону! Правда, на всякий случай целый день пальто не снимал. Чтобы успокоиться, даже к Хромому сам подошел. А он, все знают, после судимости. Говорю ему: «Давай выйдем!» Вышли. Я говорю: «Ты мою майку видел?» Он бежать. Трус! Короче, на работе обошлось, тьфу-тьфу-тьфу!
Еду обратно домой, петь хочется! Вот вам народные приметы! Глупости все! Не те времена! На какую сторону хочешь, на ту майку и надевай! Если ты ничего такого не сделал, — никто тебя пальцем не тронет! Не имеет права!
А вдруг дома изобьют? Не знаю — кто, но вхожу, а там гости — и подарками по голове… Какие гости? За пять лет никого не было!.. Но на всякий случай дай, думаю, три круга вокруг дома сделаю! Если кто-то и зашел в гости, увидит, меня нет, и уйдет.
Кружочек сделал, второй, а на третьем из кустов трое выходят… Наконец-то! Я сразу успокоился, — вот они, значит, и будут бить, согласно народной примете. Где же вы раньше были?
Подходят, спрашивают: «Какая ваша фамилия?» Ага, думаю, шанс-то у меня еще имеется! Скажу свою фамилию, — точно отмутузят, а скажу-ка им, что я не Петухов, а Михайлов! Нет, даже не Михайлов, а Врубель. И говорю: «А фамилия моя, товарищи, Миклуха тире Маклай. Я их дальний родственник, не пугайтесь!»
Ну, тут они опешили. Старший говорит: «Ребята, что будем делать, это оказывается Миклухо-Маклай!» Второй говорит: «А дать им обоим, и все!» И отделали за милую душу. Одежду разорвали, в одной майке остался.
Старший говорит: «А ну, переодень майку нормально!»
Я переодел.
— Ну вот, — говорит старший. — Теперь все в порядке. Извините, товарищ, у вас майка на левую сторону надета была. Народная примета гласит: «Бить будут!» А мы из общества охраны народных примет. Всего доброго! До новых встреч!
История такая произошла. Один отдыхающий взял в Симферополе такси до Ялты. Ехать там часа полтора-два. Только водитель включил счетчик, пассажир спрашивает его:
— Скажите, а вот вы могли бы человека убить из-за одного рубля?
— Да вы что?! — рассмеялся таксист.
— А за два?
— Никогда!
— А за пять?
— Да я и за сто не убил бы! — сказал водитель.
— А за сто два? — допытывался пассажир.
…Когда на счетчике было около семи рублей, пассажир дошел уже до полутора миллионов:
— Интересно, а вот если бы вы знали, что у меня с собой полтора миллиона, убили бы за такие деньги?!
— Нет, не убил бы! — сказал таксист сквозь зубы.
— А за два миллиона?
— Все равно не убил бы! — прохрипел водитель, пролетая на красный свет.
Короче, когда они подъехали к Ялте, пассажир, вцепившись в водителя, шипел:
— Врешь, что за два миллиарда не убил бы, врешь!
И тут таксист монтировкой по башке как даст! И убил!
