Мы сидим дома, слушаем Red hot chili peppers, я нарезаю греческий салат.
Ник улыбается, Мари учит меня нарезать правильно сыр для салата, Ден пританцовывает.
– Я никогда не умела готовить. – Говорю я.
– Ничего. Я научу. – Улыбается Мари.
– О, моя любимая песня. – Говорит Ник и делает громче.
– Вы сходили на Узи вместе с Лизой? – Обращаюсь я к Дену.
– Какое Узи? – Удивляется он.
– Узи вашего ребенка. – Отвечаю я.
– У нас нет ребенка. Я люблю только тебя. – Он подходит и целует меня в щеку.
– Я не могу разрезать этот огурец так, как ты мне сказала. – Возмущаюсь я.
Ник улыбается и говорит:
– Главное не сбивай собак. И вообще проснись.
Все происходящее начинает казаться мне нереальным, я делаю шаг назад. Нож падает на пол, я закрываю глаза.
***
Открываю и вижу фонарик.
– Я не хочу умирать. – Шепчу я и проваливаюсь в темноту.
***
Глаза открываются, спать больше не хочется, но очень хочется воды.
– Пить. – Шепчу я.
Мама подбегает ко мне, и я понимаю, что сейчас совсем не сон. Она протягивает мне стакан с трубочкой, и я жадно начинаю глотать воду.
– Ник. Где Ник?
Мама смотрит на меня глазами полными слез, только сейчас я замечаю, что она выглядит как-то не так. Словно она постарела лет на десять. Огромные мешки под глазами, заплаканный вид, грязные волосы. Такой я ее не видела никогда.
Она гладит меня по голове и произносит:
–Девочка, моя маленькая девочка, спасибо, что ты боролась. Милая, спасибо, что ты осталась с нами.
– Мама. – Шепчу я.
Горло очень сильно болит, словно кошки расцарапали его изнутри. Каждый вдох сопровождается сильной болью в груди, я не могу пошевелить ногой.
Я вожу глазами, пытаясь понять, где я.
– Милая, ты в больнице. – Говорит она и по ее щекам катятся слезы. —Ты помнишь, что произошло?
– Нет. – Шепчу я. Голоса у меня нет.
– Вы с Никитой попали в аварию. Ты в больнице. У тебя сломана нога, не шевелись. Ребра тоже сломаны, сильные ушибы. Малышка, главное, что ты выжила. – Она плачет.
– Где Ник? – Спрашиваю я.
– Ник не выжил. – Отвечает она и мой мир рушится.
Я начинаю пытаться встать, закричать. По моим щекам катятся слезы.
– Нет, нет, нет. – Шепчу я. Меня трясет. Голова начинает сильно болеть. – Нет, нет, Ник. Ник!
Мама кричит и зовет врача. Приходит врач, и я проваливаюсь в темноту.
***
Я не знаю, сколько прошло времени, но мои глаза снова открываются, и снова хочется пить. Значит, в прошлый раз был сон. Ник сейчас где-то здесь.
– Ник. Пить. Ник. – Шепчу я.
Возле меня стоит папа, его черные волосы стали совсем седыми.
– Милая, Ника больше нет с нами. Но у тебя есть мы, а еще твои друзья.
Голова начинает кружиться, тело болеть, но это ничто, по сравнению с тем, как болит моя душа. Словно изнутри меня режут ножами.
– Нет. Сон. Нет. – Шепчу я.
Приходит врач, и я проваливаюсь в темноту.
***
Я снова открываю глаза. В моей палате сидит мама.
– Милая. Ты на сильных успокоительных, дать воды? – Говорит она.
Я киваю. Мама поит меня, и садится в кресло.
Странно. Головой я понимаю, что у меня погиб брат. Что я лежу в больнице и не могу шевелиться. Но у меня нет эмоций. Ни эмоций, ни сил. Я просто лежу и смотрю в потолок.
Я не хочу ничего. Тело болит, голова, горло тоже. Но в душе у меня такая боль, которую не сравнить ни с чем. Я виновата в смерти брата, я не прощу себя никогда. Я ненавижу себя. Зачем, зачем я поехала не понятно куда. Зачем он сел за руль и поехал за мной. Если бы не я, он был бы жив. Я мечтаю только о том, чтобы проснуться, а это все было бы лишь страшным сном. Чтобы он снова был моим ненавистным старшим братом, который портит мне жизнь. Я хочу, чтобы умерла я, а он продолжал жить, радоваться каждому дню, строить свою карьеру. Я убила своего брата.
В палату заходит Крис. Она бледная и заплаканная. Подруга ставит стул, садиться рядом с кроватью и берет мою руку.
– Диана. Как мы все испугались за тебя. Ты как? – Спрашивает она.
– Я хочу умереть. – Шепчу я.
– Так нельзя, теперь тебе надо жить ради вас двоих. Ты выжила не просто так. Мы с тобой, держись. – Говорит она. – Я пойду, мы приедем завтра, а ты отдыхай.
Она разворачивается и уходит. Я провожаю ее взглядом. Шеей шевелить мне не дает что-то жесткое. Моя нога подвешена на каком-то устройстве и очень болит в груди.
У меня нет эмоций, я не могу плакать, не могу кричать, не могу шевелиться. Я просто лежу.
***
День сменяется за днем, у меня в палате всегда кто-то сидит. Мама, папа, Наташа, Крис, ко мне приходят даже Костя и Макс, но нет их. Ни Дена, ни Мари. А я боюсь спрашивать, почему их нет.
Врач говорит, что я на сильных успокоительных, потому что у меня сотрясение, и мне нельзя волноваться. Говорит, что боли в голове это нормальное явление после сотрясений. Говорит, что скоро я смогу спокойно дышать, когда заживут ребра. Говорит, что бегать я смогу, но мне предстоит еще одна операция на ноге.
Он очень много говорит. А я молчу. Я не хочу ни с кем общаться. Я не хочу никого видеть, я хочу, чтобы это был просто сон. Но это реальность. Больная, жестокая реальность, где я убила своего брата.
