Клэр Харти-Матиас легко справляется с проблемами других, но ее собственная счастливая жизнь под угрозой. Испуганная и смущенная, она борется за то, чтобы открыть правду – и обнаруживает, что будущее, настоящее и прошлое двойственны, и она никогда не сможет ни изменить этого, ни забыть.
КОЙОТУ И ЕГО ЩЕНКАМ
Клэр Харти-Матиас полагала, что каждому в жизни суждено пережить только одну большую катастрофу. Как только оправишься от травмы, можно считать себя в безопасности. Джон пережил свою катастрофу давно, и поэтому она всегда была рядом, так близко, как будто сама побывала в этой катастрофе, пытаясь таким образом предотвратить ту, которая положена ей. Она крепко придерживалась этой точки зрения с тех пор, как двадцать три года назад встретила Джона. Ей было тогда только семнадцать лет.
Поэтому ей и в голову не пришло, что снег, который валил за стенами ее отеля в Харперс Ферри, мог представлять опасность для нее и Джона по пути домой. Большинство других участников конференции решили остаться еще на одну ночь в отеле «Разлив», чтобы не ехать в непогоду, но Клэр просто не могла вообразить ничего, кроме благополучной поездки в шестьдесят миль домой, в город Вена, штат Вирджиния.
Молодая женщина за потертой деревянной стойкой нахмурилась, когда Клэр расплачивалась по счету.
– На улице не совсем безопасно, – сказала она.
– С нами все будет хорошо. – Клэр посмотрела на каменный камин, где бушевало пламя, согревая вестибюль, уставленный разнообразной удобной старинной или подделанной под старину мебелью. Джон сидел перед очагом в своей инвалидной коляске. Позади него непрерывно падал снег с потемневшего неба. Джон сидел, наклонясь вперед, уперев локти в колени, поглощенный оживленной беседой с Мери Дрейк, вице-президентом Ассоциации реабилитации инвалидов округа Вашингтон. На нем уже была его коричневая кожаная куртка, а в руке он держал перчатки. Языки пламени из камина отбрасывали золотые отблески на его щеки, а его каштановые волосы на висках отливали серебром. Наблюдая за ним, Клэр почувствовала прилив желания. Какое-то мгновение ее забавляла мысль провести еще одну ночь в комнате на верхотуре, в башне, где их постель была окружена окнами, а она сама, Клэр, могла бы удобно свернуться калачиком в теплых объятиях Джона. Это была бы ночь отдохновения. Конференция закончилась. Они могли бы забыть о работе.
– Вы уверены, что не хотите остаться еще на одну ночь? – спросила молодая женщина.
Клэр отогнала свои фантазии, и их место заняла мысль о Сьюзен. Она улыбнулась регистраторше.
– Нет, – сказала она. – Наша дочь утром уезжает в колледж. Мы хотим успеть с ней попрощаться.
Она расписалась на бланке кредитной карточки новой желто-зеленой авторучкой, которую Джон подарил ей на сороковой день рождения, и двинулась к камину.
Неожиданно рядом с ней возник Кен Стивенс и схватил ее за руку.
– Ты и Джон воодушевили всех, как всегда, – сказал он. – Неважно, сколько раз я слушаю, как вы говорите, я всегда черпаю что-то новое из общения с вами.
– Я рада, Кен, спасибо. – Она тепло обняла его, пробивающаяся борода царапнула ее по щеке. – Увидимся в следующем году.
Джон о чем-то весело разговаривал с Мери Дрейк, но как только Клэр подошла, сразу же взглянул на нее.
– Готова? – спросил он.
Она кивнула, застегивая молнию жакета. Через волнистое стекло окон фасада отеля она могла видеть их голубой джип на подъездной дороге, которая делала петлю перед отелем. Она пригнала его сюда часом раньше и затолкала чемоданы в салон.
– Вы, ребята, с ума сошли – ехать в такое ненастье. – Мери встала и проследила за взглядом Клэр в окно.
Клэр натянула свою черную вязаную шапочку пониже на лоб, заталкивая под нее свои длинные темные волосы.
– Полагаю, это будет великолепная поездка. – Она обняла Мери. – Представь, дорога в нашем распоряжении.
Джон застегнул молнию на своей куртке. Он взял руку Мери и пожал ее.
– Передай от нас привет Филу, – сказал он, и Мери низко наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.
– Езжайте осторожно, – сказала она, когда Джон и Клэр направились к двери, и полдюжины их друзей в вестибюле эхом повторили эти слова.
Прохладный воздух приятно коснулся их лиц, а снег медленно и спокойно падал с темного неба. Толстое белое покрывало, освещаемое светом из окон отеля, накрыло землю, то тут, то там волнами вздымаясь над кустарником и другими невидимыми предметами.
– Здесь так красиво. – Клэр раскинула руки и откинула голову назад, разрешая снегу на какое-то мгновенье охладить ее лицо.
– Гм, и в самом деле, – согласился Джон, двигаясь по снегу в своей инвалидной коляске. Он остановился, чтобы посмотреть на снеговика, в которого превратилась Клэр, и засмеялся. – Здорово, – сказал он.
Клэр смахнула с лица снег, и Джон смог увидеть серые глаза и губы, как ягоды падуба. Вот она повернулась к гребню скал, желая бросить последний взгляд на крутой обрыв реки внизу, чтобы запечатлеть картину в памяти. Реки в этих краях с ревом обрушивались вниз и неслись, сливаясь в один поток черной воды и белой пены, прежде чем в конце концов сдавались и спокойно скользили в горы.
