– Раз в пять дней, – показал я на пузырек пальцем, игнорируя ее вопрос. – Не чаще.
– Я с первого раза запомнил, – кивнул Вагнер. – Сам буду давать. Лично.
– Она вас зовет, – высунулась из палаты голова медсестры, зашедшей к больной после того, как мы ее покинули, – Ольга Михайловна!
Ряжская и Вагнер поспешили к Бэлле, я же уселся на подоконник и призадумался.
Как я и предполагал, в моей книге ничего подходящего к данному случаю точно нет, так что все, что я мог, уже сделал. Но на мне круг не замыкается. Есть в Москве другие представители Ночи, которые, возможно, в состоянии решить данную проблему, и вот тут возникают два серьезнейших вопроса.
Первый – надо ли оно им?
Второй – нужно ли оно мне?
За просто так никто никому помогать не станет, это утверждение, не требующее доказательств. Ну а поскольку речь идет о жизни и смерти, то цена за подобную услугу просто наверняка окажется запредельной. И я сейчас не о деньгах говорю, про них никто даже не заикнется.
Да, девушка хорошая. Да, жалко ее. Но платить за ее жизнь раньше или позже придется именно мне, а не ее сестре. Через не хочу, через не могу платить. И снова – а оно мне зачем? Вот лично мне? Просто чтобы доказать самому себе, что не совсем я еще сволочь? Или потому, что на душе сейчас муторно от осознания того, что эдакая славная девчонка на самом рассвете жизни в небытие уйдет? Так сколько их, славных и светлых, каждый день отправляется туда, откуда обратной дороги нет? Всех не спасешь.
– Бедненькая она. – Жанна уселась рядом со мной на подоконник. – Да?
– Ну ты еще давай мне на жалость подави! – возмутился я.
– И не думала! – аж подпрыгнула Жанна. – Ты чего? Просто меня чуть на слезу не пробило, а я ведь и при жизни никогда не плакала.
– Восхищен твоей невозмутимостью и там, и тут, – буркнул я.
– Саш, ты с кем разговариваешь? – вышла из палаты Ряжская. – Сам с собой?
– Нет. Я еще не совсем сошел с ума. Близок к тому, но до критической точки не дошел.
– А с кем же тогда? – озадачилась женщина.
Я глянул на Жанну, она скользнула к двери, которую Ряжская не закрыла, и через секунду та захлопнулась чуть ли не с треском. Данную способность Жанна обнаружила в себе не так давно, чему очень обрадовалась. Как, впрочем, и я. Вон как Ряжская впечатлилась, аж побелела вся.
– Сквозняк? – предположила она, глянув себе за спину.
– Конечно. – Я спрыгнул с подоконника и демонстративно подергал закрытое окно. – Что же еще?
– Знаешь, я за эти годы подзабыла то, как иногда мне становилось страшно при общении с тобой. Сейчас вспомнила.
– И очень хорошо, – одобрил я ее слова. – Но напомню то, что было говорено еще тогда, в старые добрые времена. Пока вы не причините зла мне, я не отвечу вам тем же. Поэтому если вы по своей всегдашней привычке держите фигу в кармане, то подумайте хорошенько – а оно того стоит? Может, лучше мы сейчас разбежимся в разные стороны и забудем друг о друге?
– Я и тогда с тобой была честна. И сейчас мне скрывать нечего.
– Ой ли? – усмехнулся я. – Правда? Ну хорошо, это ваша жизнь и ваш выбор. И еще кое-что, на этот раз я разделять вас и вашего мужа не стану. Понимаете, о чем я?
– Звучит как угроза.
– Потому что так и есть. Ольга Михайловна, вы очень хорошо должны понимать, что я не наемный работник с сетевой доски объявлений, а мои услуги – это не аутсорсинг и не клининг. Потому и отношения наши не трудовым договором регулируются, они по другой ведомости проходят, по другим счетам оплачиваются. И еще. Простите за банальность, но я снова вам процитирую одну простую истину: смерть – это только начало.
– Простую, – криво улыбнулась Ряжская.
– Поверьте, здесь нет ничего сложного. Просто, когда надумаете сделать нечто не слишком укладывающееся в схему наших с вами отношений, примените данное выражение к возможным последствиям еще не совершенного поступка. Вот и поймете, стоит оно того или нет.
Все. Теперь моя совесть чиста, я обо всем ее предупредил, причем настолько явно, насколько возможно. И если она или ее супруг все же попробуют сыграть со мной втемную, то никаких угрызений совести после того, как я направлю к ним в гости, например, Мару, у меня не возникнет.
И ведь кое-кто еще меня обвиняет в зазнайстве! Да я почти ангел. Только крыльев не хватает.
– Бэлла. Как с ней?
– Обещать ничего не стану, – честно ответил я. – Буду думать.
– Может, лучше делать? – предложила Ряжская. – Времени на раздумья нет. И его могло бы оказаться больше, если бы не твой строптивый характер. Ты в городе почти неделю находишься, а я все это время думала, как бы так к тебе подобраться, чтобы сразу не быть на фиг посланной.
– Если делать не думая, то после полученный результат почти всегда исправлять приходится. Как вы это себе в данной ситуации представляете? Потому – нет. Сначала думать. Потом, возможно, кое с кем беседовать.
– А потом? – жадно уточнила она.
– Если все сложится успешно, то я назову вам цену. И вы станете решать, платить ее или нет.
– Платить, – сразу же ответила она.
