И Сергей вышел из кухни, помахав бабушке с братом на прощание рукой.
Он плюхнулся на заднее сиденье автомобиля и, наконец, выдохнул. Вечер обещал быть интересным. Впереди рядом с Сашкой сидел Артем, его старший брат.
– Ну что, пацаны, зажигаем? Поехали, девочек покадрим. Вот знаете, ребята, у меня очень развита интуиция, – Артем похлопал себя рукой по груди, – чувствую – у нас сегодня будут приключения.
Парни переглянулись и дружно рассмеялись. Саша завел мотор. «Москвич» посигналил на прощание бабушке Сергея, что наблюдала из окна за ними, и выехал на главную улицу города.
– Ну что, кто что-нибудь расскажет? Какие новости? Сергей, ты начинай, что ли. Что нового у тебя? – Артем прикурил сигарету и выпустил колечко дыма в открытое окно. Сашка, слегка расслабившись, изредка поглядывая на брата, вел автомобиль.
– Да все нормально, все, как всегда, – попытался уйти от разговора Сережа.
– Э нет, брат, мы такое слышали от твоих одноклассников. Я чуть им рожу не набил за такие сказки о тебе. Говорят, на колени вставал, розу дарил этой ледяной красавице.
– Ну дарил, ну вставал, и что? – сверкнул глазами парень и, отвернувшись от Артема, стал внимательно смотреть в окно.
– Серега, я же не насмехаться, я по-братски. Ты же изнываешь по ней, угомонись, остынь. Тем более, ты не ее круга. Она-то вон из какой семьи – обеспеченной. Мама, папа есть, а ты… – Артем смотрел на друга.
– А что я? Почему я должен отвечать за грехи своей мамаши? Я-то сам не курю, не бухаю, по подворотням не шатаюсь. У меня замечательная бабуля. Значит, если у меня только она и мы живем на ее пенсию, я не человек? Так, что ли? И мне нельзя влюбиться в понравившуюся девушку? С каких пор бедность в этом мире стала пороком, а богатство – достоинством? Не хочу, вообще, говорить об этом. Давай просто потусуемся сегодня, и я все забуду. Надоело думать о ней, переживать, а тут ты со своими расспросами.
– И правда, – согласился Артем, – айда гулять, пацаны, и девочек с ума сводить. А ну-ка, брат, – обратился он к Саше, – вруби такое что-нибудь, чтобы бас колонки раскачивали нашу машину.
И «Москвич», взревев мотором, увеличил скорость и направился в другую часть города, противоположную той, где жили ребята.
Дима стоял в подъезде дома своей невесты и нежно целовал ее в ухо.
– Дима, ну не надо, – шептала девушка и уворачивалась от пылких поцелуев жениха.
– Не могу дождаться, когда наконец-то будешь моей: зацелую тебя до смерти, Анжелка.
– Скоро-скоро, все уже готово. Я сегодня ходила выбирать свадебное платье с мамой, – она отстранилась немного и посмотрела ему в глаза. – Дима, а ты меня любишь? Или просто я хорошая кандидатура на роль твоей жены? Тебе же двадцать восемь, может, выбора не было, а тут я со своими любовными звонками и письмами. Я же первая в тебя влюбилась, помнишь?
– Ну что за глупости ты говоришь? Стал бы я напрасно столько времени терять с нелюбимой, бегать за ней по пятам и просить выйти за меня замуж. Я, как только увидел тебя, Анжел, все – спокойно спать больше не смог. Люблю тебя, моя прекрасная Анжелика, – тихо пропел ей на ушко парень и поцеловал.
– Ну, ладно, – снисходительно согласилась девушка, – верю тебе. Ой, что-то уже совсем темно стало, а мы все стоим и стоим. Папа меня точно заругает. Ты давай иди… как придешь, сразу позвони. Буду ждать, а то не смогу заснуть, если не позвонишь.
– Ну, милая, я еще хочу постоять с тобой, – протянул Дмитрий и крепче сжал объятия.
Катя сидела за столом в своей комнате, подперев подбородок рукой, и задумчиво смотрела в окно на вечерний город.
«Скука-то какая, – думала девушка, – и заняться нечем. Уроки все сделаны, маме помогла. По телевизору идут вечерние новости абсолютно неинтересные».
И тут внезапно она вспомнила, что сегодня на уроке физики учительница объясняла что-то о биополях. Подробности вылетели из головы, но кое-что, заинтересовавшее ее, она запомнила очень хорошо. Физичка объясняла, что если из медной проволоки сделать уголки-рамки, то над головой человека и всех живых существ они буду скрещиваться. Самым интересным в этой истории было то, что эти самые рамки могли скреститься и над фотографией живого человека, потому что на каждом снимке остается «отпечаток» ауры-биополя и рамки реагируют на него. С фотографиями же умерших людей этого не происходит. Нет «отпечатка».
Катюша оживилась, вскочила со своего стула и ринулась в папину кладовку, что была на веранде, искать медную проволоку. Она помнила, что на самой верхней полке, возле сломанного пылесоса как раз и лежал целый моток. Она подставила табурет, залезла на него и принялась шарить рукой в надежде, что никто этот моток не использовал и не перенес в другое место.
«Есть», – удовлетворенно подумала девушка, когда нащупала проволоку.
Медь – мягкий податливый металл. Катя без труда отрезала две проволочки ножницами и согнула их уголком.
– Рамки – есть, – прошептала Катя, – можно теперь попробовать.
