«Ничего, – успокаивал он себя, – сейчас вернусь и заглажу вину. Придумаю что-нибудь. Например, скажу, она сама набросилась на меня или еще чего. А я не устоял. Потерял рассудок. Света меня любит – простит, у нас тем более двое детей. Куда женщина денется от мужа, если у нее уже двое детей?» – все размышлял Василий по дороге домой, но Света куда-то делась и причем, как оказалось, – навсегда. Больше никогда ни ее, ни детей он не видел. Жена его была из детского дома. Родителей у нее не было, и он даже не представлял, куда она могла уехать. Сколько он ни ждал, ни искал ее, больше в своей жизни он их не видел. Тогда ему было всего лишь тридцать лет, горячий и глупый был. Это теперь он, в свои пятьдесят пять лет понимал, какое он счастье упустил, какую золотую женщину обидел, какую замечательную семью своей глупостью и похотью разрушил. Сколько раз он корил себя за этот день? Да каждый день он его вспоминал и готов был убить себя за то, что сотворил.
Пить он начал сразу, когда понял, что она ушла от него. С должности его сняли уже через две недели, потому что на работу он не являлся. Когда пришедшее домой начальство увидело его пьяного в стельку в компании с бутылкой в грязной квартире, где повсюду валялась тара от водки, то приказ о его увольнении не заставил себя долго ждать. Вот так из уважаемого Василия Ивановича, из холеного богатого и успешного семьянина, он превратился в худого затюканного алкаша Ваську, который, если и работал, то за кусок хлеба да рюмку водки. Ни смысла в жизни, ни ее продолжения он больше не видел.
Теперь осознав и вспомнив все, он понял, что стоит у себя на кухне. Именно в тот день, двадцать пять лет назад. Как и тогда дети «разрывали» на части их кошку. И уже подходило время идти на работу, где и случится тот постыдный эпизод, из-за которого он столько лет мучил себя.
Василий оживился, лицо озарила счастливая улыбка. Он схватил в охапку детей, обнял и, подняв их на руки, понес в комнату.
– Так, детки, собираемся, собираемся…
Через двадцать минут после того, как проводил детей, Василий мчался на рынок. Он купил огромный букет бордовых роз, коробку шоколада и бутылку шампанского. Поймал такси на перекрестке, и уже через десять минут звонил в дверь их дома. Света открыла ему, удивленная его ранним и неожиданным возвращением. Она заметила в его руках букет цветов и, поняв все, засветилась от счастья.
– Любимая моя девочка, – с чувством произнес Василий, – поздравляю тебя с годовщиной нашей свадьбы. Эти десять лет, проведенные с тобой, были самыми счастливыми в моей жизни. Прости меня, если я ненароком когда-то тебя обидел. Я был неправ. Я люблю тебя больше своей жизни!
И он, опустив цветы и бумажные пакеты с покупками на пол в прихожей, наконец-то, обнял свою любимую.
Сколько он мечтал об этом сладком мгновении? Целых двадцать пять лет! Василий закрыл глаза, прижав голову жены к своей груди.
Картинки поплыли и закружились, как в хороводе. Послышался вальс, что играл на пустыре, где была построена странная карусель. Картинки жизни стали меняться, сменяя друг друга, как в кинотеатре. Он наблюдал со стороны, как они мирно жили после того дня. Как шла размеренно их жизнь. Он ушел с высокой должности и пошел работать простым инженером в мужской коллектив на завод, чтобы никогда даже не думать о чем-то плохом, что могло нарушить покой его любимой семьи.
И вот уже вечер, их квартира. Оба они постарели, но большую часть своей жизни они прожили в браке. Им уже по пятьдесят пять, а он все так же с любовью смотрит на свою Свету. Всю оставшуюся свою жизнь он думал: «Как хорошо, что тогда ничего не произошло, и сейчас с ним рядом самая лучшая женщина на Земле».
Ну и пусть, что уже тихо подбиралась старость. Главное он знал: он прожил жизнь не зря. Он пронес сквозь нее любовь и покой семьи и был очень рад и горд за каждый прожитый год.
Карусель замедляла свой бег, музыка утихала, и пожилые люди приходили в себя. Когда они открыли глаза, то оказались стоявшими в кругу лицом друг к другу на песчаном пустыре за городком. Промозглый ветер пронизывал до костей, начинал моросить дождь. Крупные капли изредка падали на их непокрытые головы. Темнело. Кто из посетителей пришел уже в себя, начинал дико озираться, заглядывая в глаза остальных, как бы ища поддержки в том, что все увиденное ими не было сном. Сколько ни пытались найти они глазами следы карусели на этом пустынном месте, не было и намека на какое-либо сооружение, возведенное здесь. Не было ни аттракциона, ни ограждения, ни странных иногородних людей. Все было, как раньше: пустое песчаное место, осень и чувство одиночества, что, объединив их, привело сюда.
Осознав всю реальность происходящего и, опустив понуро головы, без единого звука люди стали расходиться в разные стороны.
Неожиданно со стороны городской дороги, что вела на площадку, стали приближаться звуки голосов. Было похоже на то, что много людей двигалось в их направлении.
