— Ты, шумахер гребаный! — выражается Тоха, одернув меня за плечо. — Ты еще убейся, тогда жизнь Эли точно заиграет красками. Какого хрена мы должны гнать за тобой? Проблем мало?
— Заткнись, Тох.
— Дим, ты точно уверен, что готов? — интересуется Лекс. — А то ты как-то побледнел.
— Потому что дебил и головой не думает, — выражается Тоха.
— Дим, ты это полегче, — говорит Миха. — Тох, у тебя, кажется, нашатырь в аптечке был. Возьми на всякий случай. Ему понадобится.
— Идиоты! — выдаю этой троице и на ватных ногах плетусь вперед.
С каждым шагом сердце сжимается в груди так, что я забываю, как дышать. Подхожу к забору и вижу ее. Эля сидит в плетеном кресле и укутавшись в теплый плед, поглаживает округлившийся живот. Что — то говорит ему, но я не слышу. Стою за кустом и наблюдаю за ней. Кажется, что все мое тело стало ватным. Она в паре метров от меня, а я только и делаю, что прячусь.
Хватит, Михайлов! — твердо заявляю себе. Эля всегда была только моей и больше ничьей.
Делаю шаг вперед и замечаю, как из дома выходит Пашка и подходит к ней. Я благодарен ему за заботу, но меня распирает ревность. Пока я занимался решением наших общих проблем, он все это время был рядом с моим ежиком. Знаю, что сам все на себя взвалил, но другого выхода не было.
— Что встал? Иди к ней, — говорит Тоха. — Или тебя через забор перекинуть нужно?
— Заткнитесь уже! Советчики хреновы!
Выхожу из — за кустов и меня прошибает мощным разрядом. Наши взгляды встречаются друг с другом. Я чувствую, как в этот момент внутри меня все сжимается, а земля начинает медленно уходить из — под ног.
— Дима? — произносит еле слышно.
А у меня все внутри шквал эмоций. Захожу на территорию и иду в сторону Эле, но перед этим получаю по морде от брата. Ударил не жалея, со словами:
— Какого хрена? Ты в своем уме? В подростковом возрасте в игры не наигрался?
— Я тоже рад тебя видеть. — Заявляю, вытирая кровь с уголка губ.
— Хватит! — выкрикивает Эля и резко встает на ноги.
Смотрю на нее и теряю дар речи. Забываю все, что хотел сказать брату. Она стоит… Эля стоит на ногах…
Как такое возможно?
Поверить не могу тому, что вижу. Эля стоит. Мы смотрим друг другу в глаза и не спешим что-либо говорить. Меня переполняют эмоции. Я ехал, чтобы поговорить с ней. Рассказать все, что не смог написать. Но сейчас, когда она стоит передо мной, я теряю дар речи. Все, что я хотел сказать ей, застревает где — то внутри.
Она делает шаг мне навстречу, а у меня наворачиваются слезы. В какой-то момент я даже вздрагиваю, готовясь подхватить ее на руки.
— Эля, осторожно, — говорит Пашка.
— Все в порядке, — отвечает ему. — Оставь нас ненадолго.
Я вижу, как в ее глазах блестят слезы. Эля всеми силами старается сдерживать свои эмоции. И я пойму, если она не захочет больше меня видеть. Все приму, потому что заслужил. Я совершил много ошибок, о которых до сих пор жалею. Втянул ее в свои проблемы, из-за которых она пострадала. Но я не готов потерять ее.
— Эля, послушай, — говорю ей.
— Нет, — говорит мне. — Дай мне свою руку. Я хочу, чтобы ты тоже почувствовал это.
Осторожно кладу руку на ее округлившийся живот и поглаживаю его, ощущая толчки нашего с ней малыша, которые переворачивают внутри меня. Выворачивают наизнанку душу. заставляют сердце биться чаще. Мне следовало отпускать ее. Нельзя было этого делать.
— Дим, это наш сын. Наш Михайлов младший, — говорит сквозь слезы. — Я должна была сказать тебе, что беременна, но не смогла. Боялась, что твой отец…
— Эля, забудь об этом, — говорю, вытирая большим пальцем ее слезы. — Ты все правильно сделала. Я не могу тебя в чем — то винить. Это мне нужно перед тобой извиниться. Когда ты убежала, — вспоминаю все те злополучные дни, которые разделили нас, и не могу перестать винить себя в этом. — Я был таким идиотом, Эль. Мне не следовало отпускать тебя. А теперь, когда все закончилось, нам больше никто не станет мешать.
— Нам? — удивленно спрашивает. — А есть ли мы, Дим? Я столько раз думала об этом. Без конца перечитывала твое письмо и до сих пор никак не могу понять, почему? — задает вопрос, от которого по всему телу проносится холодный пот. — Ты так много скрыл от меня, пытаясь оградить от проблем. Я понимаю это, но Юдина. Она столько раз… Боже, у тебя с ней что-то было? Скажи мне правду.
— Нет. С ней у меня ничего не было. Все, что ты слышала в универе — это правда. Диана была беременна, но не от меня, а от моего отца, — выдаю ей. — Они всеми силами пытались уверить меня в том, что этот ребенок мой. Пока после произошедшего с тобой она не призналась во всем. Об этом можешь, не беспокоится. Ее родители решили вопрос с беременностью. Принесли свои извинения и увезли отсюда свою дочь.
