На любителя, под настроение, при должном освещении, возможно сожаление, ничем не примечательна, скорее не понравится, уж точно не окупится.Содержит нецензурную брань.
Заполняя пустоту.
Как лучше начать? Мне кажется, что любое начало будет избитым. Была последняя теплая ночь лета. Как такое? Нет-нет. Начало – это ведь самое главное, верно? Именно первому абзацу нужно уделить особое значение. Может начать с чего-нибудь мистического, шаблонно-интригующего? В купе вагона сидел человек. В его остекленевших глазах чернела пустота, на лицо спадали редкие засаленные пряди волос. За окном сгущался туман, окутывая тощие деревья и вышки проводов. Колеса поезда глухо стучали о рельсы, за стенкой говорили люди. Человек из купе не имел родителей, не имел прошлого. Тяжело усевшись в сидение, он хрипло вдыхал воздух, со скрипом выдыхал его через отвисшие сухие губы. На лбу проступили капли пота. Стоило поезду въехать в туннель, и купе затопило желтым светом. Человек равнодушно смотрел на свое отражение; смотрел на бурые щепки гнилых зубов, багровые мешки под глазами и выбоины от прыщей на обвисших щеках. На одной из станций к нему подсела девушка. Он чувствовал, что она рядом. Ноздрями втягивал сладковатый запах ее волос. С трудом перегнувшись, он вытянул из-под ног потертую сумку, а после извлек из нее книгу. Лишь раз он отвел взгляд от печатных слов, взглянул на девушку. От неловкости она улыбнулась, а после отвела взгляд в окно. Неплохо, но все же не то. Слишком уж иллюзорно, чрезмерно утрированно. Но вот, пожалуйста, первый абзац готов. К сожалению, на этом он себя исчерпал.
Был еще вариант, мне он нравится больше. Небольшая притча. У беспокойного прибрежья озера, вода которого темным отражением сливается с ночным небом, одинокий старик тянет лодку к кромке воды. Рядом юлит седой, когда-то золотистый пес, лучший друг старца, его опора и последнее живое существо на этом свете, которое понимает одинокую душу нашего героя.
–Давай, малыш, прыгай. – Сухая рука указывает на место в лодке, – Нам пора, времени почти не осталось. Пес с печалью поглядывает на своего хозяина, мнется на одном месте, а после покорно занимает указанное место. Ладонь скрюченных пальцев ложится на голову собаки. – Молодец, Канопус, умница.
Озеро прихотливо обнимает лодку, весла рассекают толщу воды и толкают ее к горизонту. Мягкое прощание с сушей изводит ветхое сердце. Сердце, которое знало и любовь, и предательство, радость и печаль. Канопус скорбно глядит на разводы, а после, тихо скуля, сочувственно кладет голову на колени старика. Вдали, в свете береговых фонарей стоят люди, машут руками, что-то прикрикивают, плачут, свистят.
– Канопус, ты только погляди, люди все больше похожи на точки. – Устало усмехнувшись, подметил старец.
Весла безвольно повисли по краям лодки, из-за пазухи старик достает трубку, прочищает ее указательным пальцем, а после засыпает изрубленный лист табака. Причмокивая, он выпускает белые облака, а после прискорбно замечает, что людей на берегу совсем не осталось. Именно так представлял свою смерть сельский учитель, но время его пришло, подкралось незаметно, настигло его перед экраном телевизора. И перед тем, как испустить дух, он с сожалением подумал, что так и не завел собаку.
Думаете, я издеваюсь? Отнюдь, это все для дела. Объясню позже, поверьте. Вы еще здесь? Прежде чем писать дальше, я лишний раз намекнул на зачатки воображения, поэтому все ниженаписанное не стоит воспринимать близко к сердцу. А если, упаси Бог, вы узнали в этом себя или своего знакомого, спешу удивленно развести руками. Но хватит игр, все карты на стол. Прежде, чем вы решитесь потратить свое время, задумайтесь о том, что перед вами вовсе не книга, а скорее плод уединенных вечеров. Лично я не претендую на звание писателя, куда уж мне. В некоторых сочинениях школьников, вокзальной макулатуре или любовных романах, есть нечто, что с грохотом разгромит сюжет и посыл настоящего творения. Нет, творение не подходит, само слово обещает ценность.
