Алпатов знал и твердил тысячи раз, что рабочее движение все основано на интересе, но в личных отношениях он, русский, не встречал еще у себя на родине ни одного студента, ни одного рабочего, кому революция была бы лично выгодна в данный момент. И потому Алпатов в замешательстве сказал нескладно:
- Выгода... выгода... а я ведь тоже социал-демократ. На это Отто:
- Разве в России тоже есть фабрики?
- Ну как же, никакое большое государство и даже маленькое теперь не может обойтись без фабрик.
Отто обернулся к жене:
- Слышишь, Мина, в России тоже есть фабрики.
- А я слышала, - сказала Мина, - там очень много медведей.
Алпатов улыбнулся:
- Они работе на фабриках не мешают, в лесах есть медведи, но в городах они не показываются.
- Никогда? - спросила Мина таким разочарованным голосом, что Алпатов из вежливости уступил:
- Почему никогда, конечно, бывают случаи. Но зато волки встречаются всюду.
- Вот видите! - сказали вместе и Отто и Мина. Алпатов вдруг понял, чего ожидают от него эти простые, добрые люди, и ему захотелось доставить им удовольствие рассказами о своей необыкновенной стране.
- Сила земли там столь велика, - начал Алпатов, - что люди полей, где нет совершенно лесов, сжигают для отопления своих избушек солому и навоз земля там родит без навоза.
- Не может родить земля без навоза, - возразил Отто, - это сказки. Вы смеетесь над нами.
- Нет, я не смеюсь, добрый хозяин, - серьезно сказал Алпатов, - там чернозем в аршин толщиной и долго может давать урожаи собственной силой. А в лесу иногда рубят охотники огромное дерево, только чтобы выгнать маленькую белочку: дерево в таком лесу ничего не значит. В России есть края, где летом солнце светит и ночью, а на другом конце не бывает зимы. Там, в России, ни в чем нет счета и меры, как в Германии, и если начнутся поля, то что поля: никакой глаз не может досмотреть их до конца, все рожь или пшеница, овес и картофель. А если начнется где, то и не говорят: "там-то лес", в России скажут: "и вот леса пошли".
- Леса ходят, - смеясь, повторила Мина, - а как же люди сообщаются в таких огромных пространствах?
- Люди мало сообщаются, - ответил Алпатов, - люди там больше сидят, но если встречаются иногда в вагонах...
- А, все-таки, значит, есть и вагоны, - сказал Отто.
- Очень немного, - ответил Алпатов, - совсем пустяки, но все-таки есть. Люди разных стран, лесные и полевые, встречаются в пути очень далеком, в вагонах, иногда на лошадях едут вместе, а то просто пешком идут по тропинкам. На промыслах, в монастырях сойдутся и начинают рассказывать друг другу о своей стране, и так они все узнают не по газетам и книгам, а из устных рассказов: там живут слухом. И для слуха там есть два самые ужасные слова, от которых женщины начинают выть и у мужчин иногда волосы встают дыбом: такие два слова в России: пожар и война. Это очень принижает наших людей, и мы их подымаем.
- Вы - люди образованные?
- Более или менее, эти люди у нас самые бедные и называются революционная интеллигенция. Против слова "война", мы даем им слово "революция", а против слова "пожар" - "социализм". Мы верим, что в самом близком будущем, еще при жизни нашего поколения, совершится мировая катастрофа, война кончится на всей земле и пожары перестанут в новой культуре.
- Благодаря бога, - сказала Мина, - у нас теперь не боятся пожаров.
- А война?
Мина посмотрела на Отто.
- Война большое несчастье, - сказал Отто, - рабочему человеку война невыгодна, мы, насколько возможно, боремся против войны. Только сразу ничего не сделаешь.
- А как же Бебель-то сулит мировую катастрофу еще при наших днях?
- Август Бебель, о да, Август Бебель! Отто подумал немного и вспомнил:
- О да, Август Бебель: "Женщина и социализм".
Больше он ничего не мог сказать, и в разговоре получилась заминка. "Хорошо бы теперь вернуться к интересным рассказам о России", - думали Шварцы. Но Алпатов спросил, можно ли ему где-нибудь видеть Августа Бебеля.
- А вам зачем его нужно видеть?
- Он такой замечательный, мне интересно на него посмотреть.
Отто понял Алпатова, вдруг осветился любовью к своей земле, гордостью и счастьем все показать иностранцу. Он быстро заглянул в газету и сказал:
- Бебеля мы сегодня увидим, и еще увидим старого Либкнехта, и еще увидим адвоката Гейне.
Отто совсем повеселел:
- Да знаете что, может быть, нам удастся сегодня, и я вам покажу, я вам покажу такое... я вам покажу самого императора.
- Настоящего императора Вильгельма? - удивился Алпатов.
- Вот погодите-ка только, я вам покажу нашего императора: по будням он гуляет, а по воскресеньям катается в Тиргартене. Выйдет, да, выйдет непременно: я вам покажу. А до этого всего я хотел бы показать вам свой картофельный участок. Поскорей бы только Август пришел.
И тут как раз позвонили.
Август пришел с женой и детьми. Жена его Эльза, дети - Роберт, Эмма и Элла. Они все хотят слышать рассказы Алпатова о медведях. Но Отто теперь уже крепко забрал себе в ум, что даже интересно и свое все показать русскому; есть что показать!
- А есть у вас в России пиво? - спрашивает он весело.
