При жизни М. М. Пришвина (в 1922 году) было опубликовано только несколько отрывков из "Мирской чаши". И на это были свои причины. Сразу же после завершения повести М. М. Пришвин в декабре 1922 года начинает писать автобиографический роман "Кащеева цепь". В нем он совершает "прыжок в прошлое" героя "Мирской чаши" Михаила Алпатова, обращаясь к его детским и юношеским годам. Первые главы романа писались М. М. Пришвиным в деревне Дубровка близ Талдома Московской области. "Кащееву цепь" он называл "очерком своей жизни". Хронологические рамки романа намечались автором от конца царствования Александра II (1870-е - начало 1880-х годов) и до современности. "Мирская чаша" должна была войти в роман как одна из его составных частей.
Воссоздавая картину русской социальной и общественной жизни конца XIX - начала XX века, М. М. Пришвин, верный исторической правде, создает в "Кащеевой цепи" образы разоряющихся, теснимых "банком" дворян-помещиков и богатеющих сибирских купцов-колонизаторов, батраков, безземельных крестьян и духовенства, провинциальных интеллигентов-народников и первых марксистов-подпольщиков. Примыкая к таким классическим в русской литературе образцам "семейных жизнеописаний", как трилогия "Детство", "Отрочество" и "Юность" Л. Н. Толстого, "Семейная хроника" и "Детские годы Багрова-внука" С. Т. Аксакова, "Кащеева цепь" имеет и весьма существенное от них отличие. Это - философский роман, в котором на первый план вынесена личность автобиографического героя, проходящего трудный путь познания себя и окружающего его мира. Что же касается отображенной в "Кащеевой цепи" предреволюционной эпохи, то ей в романе отведена роль социального и бытового фона. Историческая действительность со всеми ее реалиями и подробностями предстает в романе М. М. Пришвина сквозь призму восприятия ее Курымушкой-Алпатовым - художественно одаренной натурой, обостренно воспринимающей всякую несправедливость и верящей в силу добра. Автор романтизирует своего героя, приподнимает его над будничностью "бытия", в какой-то мере любуется им. Жизнь Курымушки-Алпатова - это, по словам М. М. Пришвина, "медленно, путем следующих одна за другой личных катастроф, нарастающее сознание". Движущей пружиной сюжета романа является с большой тщательностью прослеживаемый автором самый процесс движения мысли героя "Кащеевой цепи", который "ставит свою лодочку на волну великого движения" и чье личное "хочется" определяется "в океане необходимости всего человека" [Пришвин М. Незабудки. М., Худож. лит., 1969, с. 35.]. Образ Курымушки-Алпатова - это не фотография молодого М. М. Пришвина, а более высокая, философски осмысленная ступень художественного обобщения и типизации конкретного автобиографического материала. Художественное своеобразие "Кащеевой цепи" в том, что познание будущим писателем Курымушкой-Алпатовым социальной действительности и своего места в ней представляет собой акт творчества, выражающийся в преобразовании результатов наблюдений героя над жизнью и его выводов в систему обобщенных символических художественных образов. Символический смысл имеет уже заглавие романа. "Кащеева цепь" у М. М. Пришвина - это, во-первых, собирательный образ социального зла, а во-вторых, условное обозначение всего дряблого, слабого, безвольного, что таится в душе человека и мешает ему выявить свое "я". В соответствии с философской концепцией романа автор называет его части "звеньями" той злой "Кащеевой цепи", которые Курымушка-Алпатов на своем пути к свободе должен разорвать. "Из своего детства, отрочества и раннего юношества я сделал сказку, которая еще не совсем пережилась мной, радует меня", - писал М. М. Пришвин в 1925 году в "Автобиографии".
