Владелец трактира совершенно не опасался того, что в случае какой-нибудь войны взявшие город в осаду захватчики разгромят его уютное заведение: есть хотелось всем, в том числе и врагам. К тому же кулинары, знавшие много рецептов, для того чтобы изрядно испортить еду обидчикам и захватчикам, могли устроить немало проблем для тех, кто бряцал перед ними своим оружием по поводу или без оного. Местный повар мог с легкостью подсыпать в еду под видом соли или приправы какую-нибудь гадость замедленного действия, и в самых тяжелых случаях поданный им обед мог стать поминальным по собственной жизни трапезника. В давние времена такое происходило относительно часто, но уже полторы сотни лет захватчики и освободители придерживались неписаного правила: трактир в военное время — это территория, свободная от насильственных действий, где могли мирно собираться представители вражеских армий, и его персонал считался неприкосновенным.
Для большей уверенности в том, что поваров и прочий трактирный люд не будут использовать в качестве засланцев, всемирным соглашением их вывели из подчинения, сделав свободными гражданами мира, и даже не брали с них никаких налогов.
В то же время остальным ремесленникам подобное не разрешалось. Обидно, конечно, но ничего не поделаешь. Зато обиженным да и просто сочувствующим в мирные дни не возбранялось устраивать в трактире дикий погром и разрушать всю мебель в главном зале до основания. Единственное неудобство заключалось в том, что каждому разрушителю приходилось платить за сломанное, но это с лихвой компенсировалось полученными положительными эмоциями во время буйства. В городе специально по такому случаю наладили поточное производство легко и быстро ломающейся деревянной мебели, и заказы от трактиров шли непрерывным потоком.
Местные жители с плохо скрываемым любопытством смотрели на новоприбывших, но ничего не говорили и за занятый гостями большой столик не подсаживались.
Они отчетливо понимали, что сейчас ни у кого из перевязанных бинтами охранников нет желания вступать в дружескую беседу с незнакомыми, пусть даже и доброжелательными людьми.
«Перво-наперво надо бы выяснить, — думал Кащей, поджидая, когда им принесут заказ, — знают ли здесь что-нибудь о таинственном сундуке, открыть который невозможно и ключа от которого как не было, так и нет?»
Отмычки, для того чтобы попасть во дворец, уже не нужно — эту роль с блеском исполнит царевич. Но такое счастье будет светить лишь в начале неудачного пути — если сундука не будет, придется посетить другие царства-государства, а царевич может встретить единственную любовь прямо здесь и дальше уже не поедет. Помогать царевичу не обязательно, он и так отлично справится с обустройством собственной будущей жизни. Хотя, судя по его удрученному виду, помощь в начале пути завоевания сердца царевны не помешает. А поскольку вечером в городе начнутся празднества — об этом гласило нарисованное от руки объявление, висевшее на стене, — то царевич просто обязан появиться во дворце жизнерадостным и подготовленным.
— Ты чего такой хмурый? — спросил Кащей, нарушая своим голосом всеобщее и, несмотря ни на что, жизнерадостное и культурное чавканье. — Ужин отличный, я бы давно вторую порцию заказал за твой счет, а ты сидишь и голову повесил.
— Неуютно стало. — Царевич почему-то сначала набил полный рот и уже потом пробубукал пессимистичный ответ. Наверное, для того, чтобы сидевшие за другими столами и тайком прислушивавшиеся к их беседе долго пытались понять, что за звуки он там издал и есть ли в них какая-нибудь логика. — А вдруг здесь нет царевны, вдруг она слишком старая или маленькая?
— Разве ты не в курсе, в каком царстве кто живет? — Удивился Кащей. — Советник был здесь несколько раз по обмену остроумными фразами, спроси у него!
Советник отрицательно помахал указательным пальцем:
— Я не здесь был, это воевода выезжал на соревнования в качестве главного судьи в другое царство. А что здесь творится, я и сам не знаю.
— Народ, вы меня удивляете! — Кащей задумчиво потер лоб. — Никто не догадался спросить перед поездкой, как обстоит в мире с проблемой незамужних царевен и принцесс?
— Времени не было. И потом, у нас нет хорошо организованной связи между царствами, кроме голубиной почты. Войны то и дело вспыхивают, ноты протеста вручаются, кое-где вяло протекают междоусобицы, да и прочие неприятности, вроде смены правителей, нередко случаются. Здесь не до налаживания длительных контактов.
— Но хотя бы могли узнать, кто есть кто?
— Пробовали, но пока собранные сведения доедут до места назначения, их успеют переврать так изощренно, что страшно становится даже тем, кто читал окончательный вариант о себе самом из книг чужих государств. Так что мы не особо верим в то, что говорят. Интриги, понятное дело, жизнь не украшают, но по-другому не получается, к сожалению. А напрямую спросить — могут и шпионами объявить. Раз плюнуть!
