Спор за его спиной продолжается, а Хесс все пытается сообразить, куда бы сам спрятал это фото, зная, что в дверь к нему стучится полиция. Он отодвигает от стены комод – и на пол падает смятая фотография. Марк спешно поднимает и расправляет ее. Высокий стройный молодой человек, Асгер Неергор, как догадывается Хесс, стоит рядом с автомобилем со связкой ключей в руке. На нем прекрасный костюм темного цвета, а черное авто сверкает в лучах скупого солнца, точно его только что помыли и отполировали. И костюм, и дорогой немецкий автомобиль резко контрастируют с обветшалыми зданиями бывшей скотобойни на заднем плане. Хесс не сразу догадывается, почему мать Асгера Неергора решила спрятать именно эту фотографию. Еще раз поглядев на нее, он снова подходит к стене, сравнивает изображенную на нем машину с фотографией министерского авто Розы Хартунг, и у него не остается сомнений: Асгер Неергор стоит с ключами именно от министерского автомобиля. Но Марк не успевает сказать и слова, потому что в дверь просовывает голову одетый, как водится, в белый халат Генц:
– Прошу прощения, я вас прерву. Мы только что начали осмотр старого забойного цеха и нашли кое-что для вас интересное. Там одно помещение, похоже, подготовлено для содержания похищенного человека в течение долгого времени.
Дело близится к вечеру, и движение на трассе Е20 к юго-западу от Копенгагена довольно плотное. Асгер изо всех сил жмет на кнопку звукового сигнала, показывая едущим впереди него идиотам, чтобы ему очистили полосу для обгона. Но те и не думают уступать дорогу, боясь маневрировать на скользком от дождя покрытии, и тогда он нетерпеливо обгоняет их по обочине. Впервые он заставляет мотор министерской «Ауди А8» работать на полную мощь. Ему плевать, привлечет он чье-либо внимание или нет, потому что сейчас главное – поскорее смыться куда подальше. Весь их план полетел к чертям собачьим, и Асгер понимает, что полиция раньше или позже догадается, что искать нужно их. А может, и уже догадалась.
Вообще-то сначала все шло как по маслу, но тридцать пять минут назад случился прокол. Он обеспечил себе алиби, проводив сопляка на теннис и обменявшись короткими приветствиями со стариком-директором спортзала, который всегда появляется перед тренировкой и проверяет сетки. Потом попрощался с ним и подъехал к залу с задней стороны, где припарковал машину среди сосен и вошел в здание через одну из боковых дверей, которую оставил приоткрытой, когда заводил сосунка на тренировку. Зал в это время практически пустует, так что ему не составило труда незаметно проникнуть в раздевалку. Подросток переодевался и ничего подозрительного не заметил. Асгер, с балаклавой на голове и в перчатках, уже готов был вытащить из кармана пропитанный хлороформом платок, но в этот момент послышались чьи-то шаги. В раздевалку вошел директор, и хотя Асгер успел стащить с себя клоунский наряд, возникла неловкая ситуация, поскольку Густав никак не ожидал увидеть его здесь. Директор же при виде его, напротив, вздохнул с облегчением:
– А, вот ты где… У меня контрразведка на проводе. Они просили меня найти Густава, ведь ты на звонки не отвечаешь. Но раз уж ты здесь, можешь сам поговорить с ними.
Директор протянул Асгеру свой мобильный телефон, и один из этих надменных хлыщей из личной охраны министра приказал ему везти Густава к матери в министерство, так как возникла чрезвычайная ситуация. Полиция обнаружила место, где могли скрываться предполагаемые убийцы, в заброшенной скотобойне в Южном порту. Асгер почувствовал, как у него сдавило горло, но тут до него дошло, что пока что полиция разыскивает вовсе не
– Почему мы едем по этой дороге? Так мы к моей…
– Заткни свою грязную пасть и дай мне свой мобильник.
Слова его настолько огорошили пацана на заднем сиденье, что тот на них даже не отреагировал.
– Дай мне свой мобильник. Ты что, оглох?
Густав подчиняется приказу и протягивает телефон водителю. Асгер швыряет мобильник в открытое окошко, и тот с треском падает на мокрый асфальт. Асгер чувствует, что парень напуган, но это его не волнует. Заботит только одно: куда им с Бенедикте теперь податься, ведь они не подумали о каком-то конкретном пути отхода на случай, если план их сорвется. Они-то рассчитывали, что будут уже за горами за долами, когда полиция заподозрит неладное, но вышло совсем не так. В голове у него роятся тревожные мысли, но он знает, что Бенедикте его простит – ведь в том, что план их накрылся медным тазом, его вины нет. Она все поймет, и вообще, пока они вместе, все будет в порядке.
