Бенедикте протискивается мимо него и решительно направляется к раздвижной двери грузового отделения пикапа. В правой руке ее блестит какой-то предмет, и Асгер вспоминает, что сегодня рано утром положил в бардачок свой солдатский нож, когда они забирали машину у «Хертца». До него доходит, что́ она собирается делать. Да, мысль о том, что он все-таки сочувствует сосунку, неожиданна для него самого, и Асгер хватает Бенедикте за руку. Он ощущает, насколько она сильна и насколько велико ее желание осуществить задуманное.
– Отпусти! Отпусти меня, я тебе говорю!
Они борются в темноте. Бенедикте пытается вырваться у него из рук, и Асгер чувствует, как лезвие ножа скользит по его телу в районе паха.
– Он же совсем ребенок! Он же нам ничего не сделал!
Ему наконец-то удается прижать ее к себе. Руки Бенедикте слабеют, и она разражается рыданиями. Слезы лишают ее последних сил, и Асгер не может сообразить, сколько они простояли вот так в темном лесу, но, думается ему, целую вечность. А еще он понимает, что это лучшее мгновение в его жизни. И знает, что Бенедикте чувствует то же. Да, противник невероятно силен, но ведь они по-прежнему вместе. Асгер не видит ее лица, но слезы пошли на убыль, и тогда он вынимает нож из ее руки и отбрасывает в сторону.
– Мы отпустим пацана. Нам будет легче, если мы останемся вдвоем, а как только его найдут, «мусора» ослабят хватку.
Теперь, когда он чувствует близость ее тела, Асгер ничуть не сомневается, что у них все получится. Он ласкает ее и поцелуями осушает слезы, а Бенедикте, всхлипывая, согласно кивает головой. Она все еще твердо держит его за руку, но другою рукой собирается открыть дверь в грузовой отсек. Если рассказать парнишке, в каком направлении идти, он за пару часов доберется до полицейского оцепления, и тогда они с Бенедикте смогут выиграть нужное время.
Раздавшийся вдалеке звук вынуждает Асгера остановиться и всмотреться в темноту. Это звук мотора приближающегося автомобиля. Не отпуская руки Бенедикте, Асгер оглядывается в ту сторону, откуда они приехали. Метрах в пятидесяти от них в лужах на гравийной дороге отражается свет фар, который через несколько мгновений заставляет их зажмуриться. Машина останавливается, водитель выключает и двигатель, и свет.
На дороге устанавливается кромешная тьма. В голове у Асгера проносятся тысячи мыслей. Поначалу он думает, что это полиция, только в автомобиле без опознавательных знаков; однако полицейские вряд ли вели бы себя так спокойно в подобной ситуации. А вдруг это какой-нибудь фермер или лесник? И лишь потом до него доходит, что появиться в такое время суток на этой дороге может только тот, кто ищет
Асгер чувствует, что Бенедикте еще сильнее сжимает его руку, и, услышав звук открываемой дверцы, задает вопрос в темноту, но не получает ответа.
– Кто вы? – повторяет он вопрос.
Шаги приближаются, и, понимая, что через мгновение ему станет известен ответ, Асгер наклоняется, чтобы подобрать валяющийся на земле нож.
Тули́н высыпает мусор на расстеленные на полу в кухне две рекламные газеты, вынимает из ящика шкафчика вилку и начинает ковыряться в содержимом мусорного ведерка. На руках у нее пластиковые перчатки. В нос бьет резкий запах протухшей еды, сигаретных бычков и консервов. Ей приходится разворачивать смятые магазинные чеки в надежде выяснить, куда могла скрыться парочка. Генц и его криминалисты ранее сегодня уже всё перерыли в доме, где раньше располагался магазин, но Найя предпочитает перепроверить. Впрочем, и она ничего не находит. Только чеки продовольственных магазинов да еще квитанция из химчистки – по-видимому, за чистку костюма, в котором Асгер Неергор возил Розу Хартунг. Тули́н оставляет мусор на газетах.
