Каштановый человечек полностью

С 2014 года Генц, пользовавшийся доброй славой истинного профессионала, сотрудничал с Федеральной полицией Германии и Скотланд-Ярдом, однако оставил обе эти должности около двух лет назад, чтобы стать начальником экспертно-криминалистического отдела в Копенгагене. Подлинной же причиной его стремления оказаться именно на этом посту послужила, по всей вероятности, возможность использовать свое служебное положение для реализации планов мести Розе Хартунг, которая незадолго до этого стала известна всей стране, заняв пост министра соцзащиты. Сразу после своего назначения Генц выкупил «Каштановую усадьбу» и на оставшиеся от наследства деньги отреставрировал ее. И вот осенью прошлого года, когда деревья стали опадать, он приступил к осуществлению задуманной операции. Будучи шефом экспертно-криминалистического отдела, Генц без проблем мог контролировать ход расследования и быть в курсе всех отрабатываемых сыщиками версий. Сначала тех, что направили следствие на ложный путь в деле о похищении Кристине Хартунг, а затем и тех, что могли привести к разоблачению Линуса Беккера. Тули́н за выходные проштудировала хранящиеся в памяти компьютера Генца в его лаборатории материалы и выяснила, что тот узнал о хакерской атаке Линуса Беккера на архив фотографий с мест преступлений задолго до того, как это стало известно полиции. И, что примечательно, никого об этом не преупредил. Генц, видимо, понял, что Линус Беккер прекрасно подходит на роль козла отпущения, чем и воспользовался. Для него, разумеется, было чисто делом техники поместить мачете со следами крови Кристине Хартунг в гараж дома, где жил Беккер, и навести на него полицию. То, что Беккер решил признаться в совершении преступления, стало для Генца дополнительным бонусом, лишь потешившим его самолюбие. Ведь в самооговоре Беккера никакой нужды не существовало, ибо доказательная база и так была достаточно велика.

Хесс же считал самой главной проблемой отсутствие среди весьма и весьма скудного «наследия» Генца материалов, позволяющих ответить на вопрос, что же на самом деле случилось с Кристине Хартунг. Такого рода документы были, по всей вероятности, стерты, уничтожены или сожжены, как «Каштановая усадьба», превратившаяся в пепелище. По этой причине Марк связывал большие надежды с двумя мобильными телефонами, найденными в разбитом в хлам автомобиле в лесу, однако оба они оказались новехонькими: Генц пользовался ими лишь в последний день своей жизни. Зато по данным его приемника GPS удалось установить, что за последнее время он несколько раз побывал в одном районе Северной Германии к юго-востоку от Ростока. Поначалу этот факт не привлек к себе особого внимания, ведь Генц ранее сотрудничал с германской полицией. Однако вчера, когда Хесс получил ответ на свои запросы на паромные переправы на Фальстере и Лолланде, которыми пользовался эксперт, он заинтересовался этим следом. Выяснилось, что предназначавшийся в аренду для Генца автомобиль темно-зеленого цвета, заказанный вечером в пятницу, когда он погиб, напоровшись на ветку каштана, до сих пор дожидается его возле паромного причала в Ростоке. Обратившись в немецкую автопрокатную фирму, Хесс выяснил, что автомобиль арендован женщиной.

– Der Name der Mieterin ist Astrid Bering[59], – сообщил сотрудник компании по телефону.

С этого момента следствие резко активизировалось. Хесс окольными путями связался со своими знакомыми в германской полиции и выяснил, что сестра-двойняшка Генца зарегистрирована нынче по немецкому адресу, который можно локализовать в районе небольшого поселка Бугевитц, что находится в двух часах езды от Ростока и неподалеку от границы с Польшей. Хесс вспомнил, что, по данным спецреестра, следы генцевской сестры теряются после ее выписки из психиатрической лечебницы чуть менее года назад. Так что если Генц поддерживал с нею контакт – а на такую возможность указывали данные его приемника GPS, – то сестра могла оказаться единственным человеком, располагающим сведениями о судьбе Кристине Хартунг.

– Тули́н, проснись!

Зазвонил мобильный телефон на соседнем сиденье, и Найя высунула сонное лицо из-под укрывавшей ее пуховой куртки.

– Это, наверное, немцы звонят. Я ведь за рулем, вот и попросил их в случае чего набрать твой номер. Но можешь не отвечать.

– Ладно, чего там, я ведь не совсем инвалид. И, кстати, прекрасно говорю по-немецки.