В тихий-тихий приют на солнечной опушке прокралось чёрное-чёрное зло. Оно будет ходить по коридорам, оно будет пугать беззащитных в ночи, оно будет стоять за спинами врачей. Оно будет убивать. Кто-то должен его остановить.
Приют ждёт всех и каждого…
Красные опухшие руки тянутся, пытаются схватить. Боль, синяки там, где они касаются.
Ждёт…
Бег по бесконечным коридорам дома, все двери, как одна, ведут в ту проклятую спальню, повороты, лестницы в никуда, чёрные провалы в полу, и везде одна комната. Она залита солнечным желтоватым светом, но он, как будто масло, затапливает её, и становится нечем дышать.
Разве ты не любишь меня?
Крик, без единого звука, назойливый писк и её руки опять тянутся вперёд. Она идёт на него в рубашке, обстриженная и тощая, уродливая. Мразь, крик, ни звука, только комната, и он тонет в свете, захлёбывается. Её лицо перед глазами.
Приют ждёт тебя, ждёт всех и каждого.
Горячие мокрые простыни, боль от сведённой судорогой ноги, быстрее из купе в тамбур, закурить. Только несколько часов назад он чувствовал прохладу, кутался в одеяло, а сейчас ему хотелось раскрыть все окна в вагоне, только бы ушёл адский жар, как ожог от солнца. Трясущимися руками прикурить с третьего раза, ухлопав напрасно две сигареты, и плакать, безмолвно. Но под стук колёс по соединениям рельс.
Поезд прибыл на конечную, опоздав всего на одну минуту. На часах всего три дня, а уже настоящие сумерки. Старинный идеально чистый вокзал встретил его гудением товарных составов и свистками вагоновожатых. Он стоял на платформе и никак не мог решиться и пойти дальше. Саквояж и чемоданы оттягивали руки, а в висках неприятно отдавалось гулом биение сердца. Он приехал сюда за новой жизнью, новой судьбой, за новой чистой страницей. Тяжело вдохнув воздух нового города, он наконец решился и пошёл к выходу из вокзала. Таксисты, слыша адрес, один за другим отказывались, ссылаясь на то, что слишком уж далеко ехать, тем более в дождь. Но наконец один из них, тихий маленького роста старик на классической чёрной машинке, без слов открыл ему багажник и так же молча сел за руль. Наконец-то, уже совсем скоро.
Городок оказался небольшим, или просто вокзал был не в центре, кто разберёт. Но вот они выехали куда-то в поля, и дождь превратился в ливень. А у него, как назло, зонт на дне чемодана. Вильям давно уже не чувствовал себя так плохо. Бессонная ночь в поезде окончательно убила его, и сейчас в такси везли его полутруп. Он никогда не мог спать накануне серьёзных событий, а сегодняшнее и вовсе решит его судьбу на много лет вперёд. Даже сквозь кожу сумки рекомендательное письмо приятно грело, и он прижал её к себе покрепче. Таксисту оказалось совершенно всё равно, кто сел в его машину и куда ехать. Радио молчало, только урчание мотора и тарахтение капель дождя по крыше. За окном мелькал пригород, тихий и презентабельный, как на рекламных проспектах. Идеальные газоны, красивые коттеджи, раскидистые старинные деревья…
— Долго ещё ехать?
— Ещё минут десять точно. Вы торопитесь?
— Нет, просто интересно.
— Вы к родственнику? — Вильям слегка поджал губы и сглотнул. Популярное место, похоже.
— Нет, я устраиваюсь на работу, — таксист слегка хмыкнул и приоткрыл окно, чтобы в салон зашло хоть немного свежего влажного воздуха.
— Удачи, каштановый приют ждёт всех и каждого.
От этой фразы бросило в холодный пот, и, снова натужно сглотнув, Вильям решил ничего не отвечать. Он не очень любил говорить о своей работе вслух, потому что его или поднимали на смех, или начинали лезть со своими проблемами, как будто он согласился работать бесплатно. Ну и всё равно, он хороший специалист, он учился и работал ради этого момента. Свернув направо у бензозаправки, таксист переехал железнодорожные пути, миновал кладбище с часовней. И наконец остановился у кованных ворот в высокой кирпичной ограде, заплетённой плющом.
— Приехали. Доставайте письмо, или что там у вас, сразу, у них тут жёсткий режим.
Старичок крякнул и открыл багажник, непрозрачно намекая, что не будет выходить из машины. Заплатив ему, Вильям забрал багаж и пошёл к воротам. Дождь натурально заливал лицо и плечи, шерстяное пальто мгновенно промокло и начало вонять мокрой кошкой и прибитой пылью. Ужасная химчистка, обязательно нужно будет найти здесь какую-нибудь получше. Ему любезно открыли калитку в воротах и завели под козырёк будки охраны. Охранник окинул взглядом протянутые паспорт и рекомендации и велел оставить багаж на воротах, для обыска. Сам выдал Вили зонт и повёл куда-то по широченной мощёной аллее.
— Добро пожаловать в частный пансионат для душевнобольных имени благотворителя и мецената Даррена Шенна. Наш пансионат находится в старинном особняке, отнесённом к культурному достоянию и охраняется как музейный объект, — охранник монотонно бубнил заученный текст и старался идти как можно быстрее, чтобы не промокнуть. — Эту аллею высадили после Второй Мировой войны медсёстры бывшего военного госпиталя, здесь располагавшегося, каждому каштану здесь не меньше сорока лет. Направо от вас находится прогулочный сквер, где наши гости могут прогуляться в сопровождении медсестёр, слева располагается жилое здание для персонала, где раньше находился гостевой дом…
