– Итак, Керен, – Даромир взялся за первое лезвие. – Скажи, пожалуйста, каковы ваши планы на следующий бой?
– Я не знаю. Это не в моей компетенции. Этим занимаются только Антон Михайлович и Георгий Юрьевич.
– Ответ неверный.
– Но это правда!
– Ответ неверный. – Даромир подошел к Арсу.
– Не-е-ет! – Я попыталась вырваться, но цепи держали крепко. Арс не промолвил ни звука, хотя по левой руке его потекла кровь.
– Теперь вопрос тебе, Арсений. Каковы ваши планы на следующий бой?
– Я собираюсь вызвать тебя и сломать тебе позвоночник. Жизнь парализованного так интересна!
– Ответ неверный. Но хочу предупредить тебя, что я очень люблю неожиданные предложения и дополнения. Вот только боюсь, Керен это может и не пережить.
Он придвинулся ко мне. Я закрыла глаза, потому что смотреть не могла. Холодок лезвия коснулся моей руки. Сначала было не больно, как обычный порез, а потом он вдруг резко дернул – и словно края раны в стороны разъехались, разрывая кожу. Больно-о!
Но я не пискнула. Не вскрикнула и даже не поморщилась. Если Арс может, то и я смогу.
– Ишь ты, – хмыкнул Даромир. – Что ж, следующий вопрос. На предыдущий вы, видимо, и в самом деле не знаете ответа!
От возмущения я едва не вскрикнула, но вдруг поняла то, что Арс понял с самого начала. Даромиру наплевать на ответы и вопросы. Вне зависимости от того, что мы ему скажем, он будет продолжать до тех пор, пока… Пока что? Пока не вернется князь? Пока мы не потеряем сознание? Пока ему не надоест?
– Итак, Керен, кто из этих мальчиков сказитель? – Упырь мерзко захихикал.
– Почему я не убила тебя той ночью?! – в сердцах воскликнула я. – Ну ничего, эту ошибку я исправлю при первой же возможности!
– Не будет у тебя такой возможности! Гарантирую. Арсений, ответь на вопрос. Ответишь – отпущу ее на все четыре стороны.
– Кусочками? – хмыкнул Арс.
– Не веришь?
– Ни капли.
– Керен, ответь на вопрос.
– Не верю.
– Не на тот вопрос. Кто из мальчишек сказитель?
– Я скажу! Только не трогайте их! – воскликнул Макс. – Сказитель – это я!
– А вот и нет! – вмешался Илья. – Не слушайте его, сказитель – я!
– Ого! Керен, когда ты умудрилась стать популярной среди этих ребят? Когда их допрашивали, они даже не помнили, как тебя зовут. «Какое-то странное нерусское имя», – передразнил кого-то из мальчиков Даромир.
– Просто, в отличие от тебя, у них есть совесть и чувство сострадания! Только полные уроды трогают женщин и детей! – вскипел Арс.
– Как ни странно, я с тобой согласен. Но разве Керен не вступила в нашу войну? Этим она вычеркнула свое имя из списка женщин и вписала его в список мужчин. Если она не понимала, что именно сделала, – это ее проблемы. Надо было лучше за ней присматривать, Арсений. Женщины из нее не получилось, а мужчина вышел недоделанный.
– Ты сказал, что все в этой жизни просто – нужно только правильно выбирать приоритеты. Я выбрала.
– Выбрала. Тогда к чему возмущение? Неужели так трудно ответить на вопросы?
Я не ответила. Арс тоже.
– Значит, трудно. Обидно. Тогда – продолжим. Прости, Арсений, но займусь я твоей подружкой. Это интересней.
– Никакой разницы, – глухо ответил Арс. – Она не станет умолять тебя прекратить.
– Возможно, станешь ты.
– Не станет, – сказала я. – Это мы уже проходили.
– Да? Как интересно. Ну посмотрим.
На этот раз он выбрал ногу. Отрезал джинсы на левой ноге, достал какие-то тонкие иглы.
– Отличная штука, – комментировал он. – Больно – адски, но крови почти нет и никакой угрозе жизни, ну кроме гангрены. Но не волнуйся, все мои инструменты стерильны!
Больно было и в самом деле. Жутко больно. Никаких ощущений – просто концентрированная боль. Из глаз текли слезы, зубы уже болели – так сильно я сжимала челюсти. Боль в руке мгновенно забылась. Я стояла, и единственная мысль, которая билась в моем измученном сознании, была мысль о смерти. Не о моей смерти, нет.
О смерти Даромира – вот единственное, о чем я в тот момент мечтала и молила.
В какой-то миг оказалось, что слезы кончились. Не знаю, вынул ли Даромир свои иглы или так и оставил их внутри меня, но боль не отступала. А я все не кричала и не сдавалась.
Арс сказал:
А дальше я не помню.
Я застонала от резкой боли, пронзившей все мое тело… Я попыталась было сесть, но мое тело мне абсолютно не повиновалось… Что Даромир со мной сделал? Хотя хорошо, еще жива осталась…
Смертельно хотелось пить… Я попыталась сплюнуть, но во рту остался лишь намертво прилипший вкус крови – гнилостный и ядовитый… Только тут я поняла, что вовсе не нахожусь в темноте – я просто не могу открыть глаза… Дьявол, неужели… Неужели я ослепла?! Нет, не верю…
Едва сумев поднять опухшую руку до уровня глаз, я коснулась века. Ох… Насколько мои пальцы могут чувствовать, глаза просто так заплыли, что не открываются.
