Она видела будущее — и будущее это было ужасно. Она обладала даром пророчества — страшным даром богов. Она стала самым знаменитым примером того, что нет пророка в своем отечестве. Ее имя — Кассандра, царевна Трои — стало нарицательным. Рядом с ней творилась история — и только она единственная знала, какой эта история будет.
Кассандра, Приама дочь,
Синеокая дева в пышных кудрях.
В памяти смертных живет.
Сначала было чисто детское увлечение историей. Я жил тогда на нижнем Доне, где когда-то, в самой дельте, возвышался город, известный историографам под коротким и звучным именем Танаис. Так древние греки звали юношу, который ослушался своей матери и, не вынеся позора, бросился в воду.
Пусть давно сменились сами воды огромной реки, все здесь было словно пропитано преданиями и легендами, на основании которых, собственно, и взрастает потом история. Казалось, сама земля, прижмись к ее теплой и широкой груди, расскажет, нашепчет на ухо о том, что знает и видела, что происходило здесь в незапамятные времена. Ведь на ней, на этой земле, что лежала под моими ногами, прежде высились стены поначалу греческой, а много позже генуэзской колонии (в средние века город уже назывался иначе — Тана). А сколько здесь прошло с тех пор человеческих волн: скифы, половцы, крымцы, казаки! А сколько других! Без роду без племени! Промчались, чтобы уйти навсегда.
Вокруг расстилались донские степи, перемежаемые балками и ериками, да мелькали тут и там то ли скифские, то ли половецкие курганы с загадочными каменными бабами на неподвижных вершинах.
Томила наивная детская мечта, хотелось раскопать один из этих курганов и найти россыпь древнего золота, истонченные временем украшения и монеты, а еще лучше — какое-нибудь оружие, вроде скифского акинака, то есть меча.
Тайные мысли, следствием которых стали не раскопки, а чтение. Сначала романов о древней истории, потом научно-популярных брошюрок (их авторы говорили о загадках прошлого, как о само собой разумеющемся, бывшем, подавая собственные домыслы в виде научных открытий). Но такое чтение не утоляло жажды познания. Пришлось взять в руки специальную литературу, в частности книги по археологии, ведь прежде, чем что-то делать, следовало понять.
И тут, словно яркий метеор на мерцающем ночном небосводе, мелькнуло имя Генриха Шлимана, счастливца, раскопавшего в прошлом веке знаменитую Трою.
Так вот как выглядит все в действительности! Оказывается, в основе открытия лежит не счастливая случайность, а в первую очередь тяжкий труд. Да, вера, труд и лишения!
Гениальный Шлиман, чтобы разбогатеть, долгие годы трудился как вол, отказывая себе во многом. Он не тратил денег на театр или танцы (а как хочется иногда повеселиться молодому человеку!). Он экономил даже на пище. Булочка и стакан жидкого чая — таков его ежедневный рацион. Но зато, в конце концов, на собственные, заработанные тяжкими лишениями и стараниями деньги он совершил одно из величайших археологических открытий в истории человечества.
Впрочем, о Генрихе Шлимане, имя которого навсегда стало для меня символом упорства и самоотверженности, речь пойдет чуть дальше. Пока же думами моими и помыслами овладел мир, открытый для людей Шлиманом, — сама Троя и Троянская война, разыгравшаяся возле этого города и в его стенах, а также участники этого действа: герои, боги, титаны, пророки, и среди прочих — таинственная Кассандра. Даже звучание ее имени чаровало и — что простительно юности — заставляло каким-то образом связывать давние события с современностью на том лишь основании, что было созвучно собственному моему имени.
Шли годы. И я подумывал, не связать ли с археологией свою жизнь. Не золото древних курганов, не таящееся в них оружие манили теперь. Манила история, чьи повороты и хитросплетения, если вглядеться, едва ли не причудливей скифских украшений, чьи события по законченности и красоте могли сравниться с формами древнегреческих кувшинов и амфор.
А тут еще и новое увлечение. Над всей огромной страной хрипел, надрывался, а заодно рвал душу неповторимый голос Владимира Высоцкого. Он выкрикивал, не жалея дыхания и голосовых связок, слова своих песен. Призывал, предсказывал, предупреждал:
