Страшно подумать, сколько народу задействовано в происходящем. Сколько готовых убивать и погибать ради таинственного замысла Аббатисы и Старьевщика.
– Эмиты так и будут появляться?
– К сожалению, да. – Его пальцы крепче сжали перила. – Колония заброшена и интереса для них больше не представляет. Пусть дорогой ценой, но свое дело она делала – приманивала тварей призрачным маяком. Теперь их потянет в Лондон. Ледники, ведущие в их царство, можно закрыть, но это требует немалых усилий и сноровки.
– Их царство?
– Огромный участок в загробном мире густо населен эмитами. Ты наверняка заметила, что ледник отпугивает духов, они боятся даже приблизиться к нему.
Так вот почему из сектора Марии Огненной исчезли все призраки.
– Их нужно остановить, – вырвалось у меня.
Повисла долгая пауза. Невысказанные слова замерли на губах. Страж наблюдал за мной все с тем же отстраненным выражением, как давеча в зале. Не угадаешь, что он испытывает ко мне, если вообще испытывает хоть что-то. Случившееся на опушке напоминало о себе тусклой болью в боку. Сегодня мне довелось узнать слишком много.
Я осторожно придвинулась к нему и положила голову на плечо. От Стража веяло жаром, точно от пылающего камина. Руки он положил на балюстраду по обе стороны от меня, практически касаясь моих бедер. От его приглушенного стона по телу побежали мурашки.
Наши носы соприкоснулись. Мои пальцы скользили по линии скул, поднимаясь выше, к вискам. Слух жадно ловил его дыхание и биение сердца, в котором чудился обратный отсчет до решающей минуты. В недрах лабиринта снова вспыхнул огонь, уже знакомый по «Гилдхоллу».
Не знаю, как назвать охватившее меня чувство. Знаю только, что оно коренилось глубоко внутри, словно древний полузабытый инстинкт. Только сейчас хотелось отдаться ему с головой.
– Мне не дают покоя твои слова, сказанные в мюзик-холле, – глухо проговорил он.
Я молча ждала. Он провел пальцем по бугорку на ладони, погладил запястье.
– Ты права. Этим нам закрывают рот. Но я не стану молчать, Пейдж, и тебе лгать не буду. Наши пути пересекаются лишь по воле эфира. Пускай не часто. И уж точно не навсегда.
Наши пальцы переплелись.
– Знаю, – просто откликнулась я.
Едва дверь на чердак за нами захлопнулась, Страж взял мое лицо в загрубевшие мозолистые ладони. Я не слышала ничего, кроме собственного прерывистого дыхания и учащенного стука сердца. Мои пальцы на ощупь повернули ключ в замке. Комната погрузилась во мрак, где были только мы вдвоем. В темноте рефаит казался чем-то за гранью, с него слетела вся напускная человечность. Мои руки скользнули от его плеч к шее, и наконец, под аккомпанемент лихорадочного биения сердца, наши губы встретились.
Исчезло все, кроме ощущений. Сильные пальцы впились мне в затылок, потом спустились ниже, к спине. Я притянула его ближе, одной рукой обхватила за шею, а другую запустила в спутанные волосы. Пьянящие, точно красное вино, губы Стража были горько-сладкими на вкус.
Шершавая ладонь легла на мой голый живот. Дыхание сразу участилось. Только сейчас я осознала, насколько сильно желала его. Как жаждала этих объятий, прикосновений. Близость лежала за порогом наших миров.
Страж подхватил меня на руки. В темноте слышалось только прерывистое дыхание. Наши лбы соприкасались; меня словно убеждали, что все хорошо, что это взаправду. Я прижалась губами к его губам, наслаждаясь их теплом, ловя обрывки чужестранных слов.
Маковое поле вспыхнуло огнем. Но даже сейчас в ушах звучал голос. «Остановись, Пейдж, хватит!» – внушал мне инстинкт самосохранения. В любой момент нас могли застукать Рантаны, как в свое время Нашира. Но голос разума терялся в звуках сладострастного ноктюрна. Страж прав: это не может продолжаться вечно. Мы не будем вместе всегда. Но что значит сиюминутность?
Мы упали на стеганую кушетку: мои ноги у него за спиной, его руки сжимают бедра. Пальцы нащупали многочисленные рубцы, крест-накрест пересекавшие кожу. Клеймо изменника. Напоминание о предателе, выдавшем бунтарей Нашире.
Страж оцепенел. Под его пристальным взглядом я коснулась извилистого шрама, идущего от спины к ребрам и ниже, к самому животу. Отметина была ледяной на ощупь, в точности как шрамы у меня на руке. Такие следы мог оставить только полтергейст.
– Кто это сделал? – спросила я, отпрянув.
– Один из падших ангелов Наширы. – Страж ласково погладил меня по щеке. – Его имя хранится в секрете, а может, просто забылось со временем.
Амарант – единственное средство унять такую боль. Надо отдать должное Нашире: она знала, как удержать предателя на коротком поводке.
Сквозь чердачное окошко сочился лунный свет. Мы сидели, не разжимая объятий. В висках стучал адреналин. Снизу наши лабиринты учуять невозможно; если кто-нибудь поднимется, нас сразу раскроют.
– Рано или поздно я все равно погасну.
– Ценное замечание, – хмыкнул Страж, – и весьма эгоистичное в придачу. Меня в расчет ты не берешь.
– Дело не в этом. Просто ничто не вечно под солнцем.
– Согласен. – Он коснулся серебристой полоски лунного света у меня на талии. – Хорошо, что мы сейчас под луной.
Я улыбнулась.
