– …Своей подельнице Бледной Страннице, – с усилием закончила я.
Железные пальцы стиснули сознание. Каменный ангел душил меня в смертельных объятиях. Скорчившись на земле, призрачная оболочка Джексона выла от ярости. Раздался хруст, и меня отбросило в темноту, в эфир, а оттуда – назад в тело. Очнулась я как раз вовремя, чтобы заслониться от удара, но трость уже перехватила пара рук. Элиза стояла надо мной, пытаясь оттолкнуть Джекса, который мертвой хваткой вцепился мне в горло.
– Джексон, прекрати! Успокойся!
– Битва окончена. – Минти Вулфсон шагнула на арену. – Отпусти ее, Сборщик.
Джексона кое-как оттащили прочь. Ноги вдруг подкосились, но кто-то крепко держал меня за талию, не давая упасть. Ник. Я вцепилась ему в плечо, тяжело дыша.
– Ты справилась, – шепнул он мне на ухо. – Молодец, Пейдж.
Шестерым подручным с трудом удалось утихомирить Джексона. Его ноздри яростно раздувались, глаза лезли из глазниц, с подбородка капала кровь. Столы I-4 разделились на два лагеря. Презрительное шиканье быстро потонуло в шквале аплодисментов и криков: «Черная Моль! ЧЕРНАЯ МОЛЬ!!!»
Однако мне не давал покоя неутихающий ропот. Ник с Даникой подхватили меня под руки и увели с арены. Двое других волокли Джексона. Элиза догнала нас и прикрыла мне рану на боку марлевой повязкой.
В ушах звенело. Мысли путались. Даже не верилось, что я смогла победить Джексона Холла.
– Прошу тишины! – скомандовала Минти. – Тишина в зале!
Однако публика еще долго не успокаивалась. Надин протягивала Джексону платок. Зик остался с сестрой, но его рот судорожно подергивался, взгляд был прикован к Нику, который молча сунул мне баночку фибринового геля. Я зачерпнула целую пригоршню и стала втирать в бок, но кровь все равно хлестала как из ведра. Такими темпами к утру меня окрестят Кровавой Королевой.
Вернулась Элиза с адреналином. Наши взгляды с Надин встретились. Она не улыбнулась, только покрепче ухватила Джексона за плечо.
– Внесите корону, – велела Минти под бурные овации зала. – У нас есть победитель.
– Минутку. – Ступая по пеплу и крови, Аббатиса прошла на середину круга. – Как это понимать?
– Белый Сборщик сдался подельнице.
– Главари мимов подельникам не сдаются!
– Значит, это первый случай.
– Совершенно очевидно, что доблестный главарь Четвертого сектора Первой когорты капитулировал не по своей воле. Эта девчонка все подстроила.
– Она странница, а правила битвы не ограничивают масштабов экстрасенсорного влияния. Если эфир наградил Бледную Странницу таким талантом, она вправе использовать его по своему усмотрению.
– Да, но как быть с ее чудовищным предательством? С пренебрежением клятвой верности? – напирала Аббатиса.
– Верность подельников регулируется неписаным законом, который никак не распространяется на правила битвы. Надо читать книги по истории Синдиката, Аббатиса. А если бы в Синдикате чтили мораль, тебя бы в жизни не сделали королевой мимов.
– Все ясно. Ты с ней заодно. Ты и твои шестерки.
– Я распорядительница сегодняшней битвы, – холодно парировала Минти, – и мое решение окончательно.
Под золотой вуалью Аббатиса побелела как мел. Ее лишили власти временной владычицы, власти, которую она украла у Гектора и Рот-до-Ушей. Взгляд заметался по подземелью в поисках сообщника, но Старьевщик куда-то исчез. Рука в перчатке непроизвольно сжалась в кулак.
Внезапно послышался шум. Джекс с рычанием оттолкнул лакея, пытавшегося обработать ему раны.
– Пошел прочь! Пусть козни Граб-стрит помешали мне стать темным владыкой, но я еще возьму свое. Прочь с глаз моих!
Под взмахом трости лакей попятился, бормоча извинения. Зрители затихли в предвкушении традиционной речи поверженного противника.
– «Семь печатей» распались, – тихо прошептал Джексон.
И все же я услышала.
Услышала.
Надменный Джексон Холл ни за что не будет смотреть, как его подельнице вручат корону, но он не уйдет без последнего слова.
Сборщик направился к публике. Наконечник трости мягко постукивал по каменным плитам.
– Знаешь, Пейдж… я горжусь тобой. Мне казалось, ты недалеко ушла от той никчемной девчонки, некогда переступившей порог моего дома, и даже в бою останешься верной себе до конца и сумеешь выйти из сражения с честью и чистой совестью. – Он встал ко мне вплотную. – Но нет. Ты, лапушка, стала достойной ученицей своего учителя. – Он до боли сжал мое запястье и зашептал в самое ухо: – Я найду других союзников. Учти, мы еще встретимся.
Я промолчала. Хватит с меня его игр.
Джексон с улыбкой отстранился:
– Значит, королева будет сражаться за свободу, а ее подданные – за выживание. Помяни мое слово, Пейдж: те, кто жаждет свободы, рано или поздно обретут ее в эфире. – Он коснулся острием клинка моей израненной щеки. – Наслаждайся свободой на пепелище. Война уже близко.
