– После возвращения меня посещают странные образы. Возможно, все это ерунда, но некоторые очень настораживают…
– Что за образы? – перебила я.
– Пытка водой. – Ник сказал это так, словно видение преследовало его до сих пор. – В комнате с белыми стенами и синим кафельным полом. Мне и прежде доводилось видеть такое, но без деталей, а теперь… В пыточной висят деревянные часы. На циферблате вырезаны цветы, листья. Когда бьет полночь, появляется крохотная птичка и поет песенку из моего детства.
У меня лихорадочно забилось сердце. Дар оракулов – посылать образы, но иногда те сами являются им из эфира. Для Ника эти непонятные картинки служили нескончаемым источником тревог и радостей одновременно.
– Ты раньше видел такую штуковину?
– Да, у матери. Называется «часы с кукушкой».
Ник всегда избегал разговоров о своей семье.
– Думаешь, это касается тебя? – спросила я, пододвигаясь поближе.
– Судя по песенке, да. – Ник мрачнел на глазах. – Видения у меня с шести лет, но расшифровывать их я так и не научился. Даже если пытка предназначена не мне, правда все равно скоро всплывет. Можно мнить себя самым крутым смельчаком, но мы всего лишь люди, Пейдж. А люди ломают кости, пытаясь вырваться из водной доски.
– Хватит! Они не имеют права пытать тебя.
– Еще как имеют. – Он устало прикрыл глаза. – За годы работы на Сайен я спас от виселицы тридцать четыре ясновидца и двоих – от азотной асфиксии. Только это придавало мне сил, было смыслом жизни. Всегда нужен свой человек в стане врага, иначе не победить.
Меня всегда восхищала самоотверженность Ника. Джекс жутко злился, что его оракул пашет на Сайен в ущерб шайке, однако поделать ничего не мог – у доктора Найгарда был контракт с государством и благодаря этому свободные средства, чтобы по возможности выручать друзей.
– Но ты, sötnos, вполне можешь уехать, – продолжал Ник. – Через Атлантику тебя, конечно, никто не переправит, а вот на континент – запросто.
– А смысл? Обстановка там тоже неспокойная. И чем мне заниматься? Пойти работать в цирке уродов?
– Серьезно, Пейдж. Французский у тебя хороший, не пропадешь. Главное, будешь подальше от эпицентра событий. Или возвращайся в Ирландию. Туда они точно не сунутся.
У меня вырвался горький хохоток.
– Ирландия – табу для инквизиторов?! Ну насмешил.
– Хорошо, забыли про Ирландию, – согласился Ник. – На свете куча других мест.
– Куда бы я ни забралась, везде найдут.
– Кто? Сайен?
– Нет, рефаиты. – Уж Нашира так легко не отступится. – Всего пять человек пережили побег, но лишь у меня хватит духу совершить переворот.
– Значит, остаемся?
– Да. Мы останемся и изменим мир.
На его лице появилась вымученная улыбка. Оно и понятно – перспектива сражаться с Сайеном не внушает оптимизма.
– Пойду в закусочную, – сообщил Ник, поднимаясь. – Что хочешь на завтрак?
– На твое усмотрение.
– Ладно, только задвинь шторы. – Он натянул пальто и скрылся за дверью.
Я задернула плотные занавески.
Революция в Шиоле I удалась на славу. Главное – правильно выбрать время и цель, тогда даже самая безропотная и забитая масса восстанет и захочет заявить о себе.
Главари мимов безропотной и забитой массой точно не были. Заявить о себе им помогла деспотия и зверства Сайена. С налаженной инфраструктурой, с подручными бандитами, карманниками и вымогателями воротилы подпольного мира могут не беспокоиться о завтрашнем дне. Дело за малым – убедить их, что со свержением Сайена все станет еще лучше, но, пока жив Сенной Гектор, его подданные так и будут прозябать в праздности и разврате.
Склонившись над раковиной, я смыла засохшую слюну с волос. Ник сказал, что убивать Гектора бессмысленно, однако синяк, проступивший у меня на щеке, говорил об обратном. Темный владыка – симптом хронических болезней Синдиката: жадности, жестокости и, что хуже всего, апатии.
Убийство – не самое страшное преступление для тех, кто не верит в загробную жизнь. Гектор собственноручно отправил на тот свет множество ясновидцев – и отнюдь не гуманным способом, а никто и бровью не повел. Но прикончить главу Синдиката… Это не какая-то мелкая сошка. Существует неписаное правило: нельзя покушаться на своего главаря мимов, а уж тем более на темного владыку. По меркам Синдиката такой поступок сродни государственной измене.
Может – ну в порядке бреда! – переговорить с Рот-до-Ушей? Вдруг сама по себе она окажется адекватной? Ага, мечтать не вредно. Это равносильно тому, что Гектор добровольно сложит полномочия.
Прижимая к щеке холодный компресс, я снова опустилась на кровать. Похоже, нет другого выбора, как снова стать подельницей. Чтобы натравить Синдикат на Сайен, мне надо держаться поближе к Потустороннему совету. Только так можно завоевать уважение и власть. Однако без Стража нет никаких доказательств существования рефаитов, а на слово мне вряд ли поверят.
Я вновь дернула золотую пуповину.
Ничего. Лишь до боли знакомая гнетущая тишина была мне ответом.
