Каста мимов полностью

– «Под своды»! – передразнила я. – Очнитесь, здесь вам не Шиол. В Лондоне нет ни пышных залов, ни палат. Одни трущобы и высотки.

– Мы гонимся не за роскошью, а за уединением, – откликнулась Тирабелл.

– Здесь достаточно уединенно. И потом, при всем уважении, мне не хочется находиться с вами в замкнутом пространстве, пока не пойму, в чем дело.

– О да, из замкнутых помещений ты выбираешься как паук. И крушишь все на своем пути. До сих пор удивляюсь, почему Арктур выбрал тебя в подручные.

– А что нам оставалось после стольких месяцев издевательств и голода? Только крушить.

– Сейчас ты сытая и бодрая, поэтому придумай другую отговорку. – Тирабелл демонстративно отвернулась. – Отправишься с нами. Вспомни, кто защитил тебя от Саргасов. Ты обязана мне жизнью, а я никогда не забываю долгов.

Гордость боролась с желанием выяснить хоть что-нибудь про Стража, чья судьба волновала меня куда сильнее, чем я пыталась внушить этим двоим. Сильнее, чем могла признаться самой себе.

Наконец я решилась:

– Идите за мной.

Дорога до Друри-лейн показалась мне вечностью. Если внешне рефаиты могли сойти за людей, то их исполинский рост и манера держаться привлекали любопытные взгляды. Я семенила чуть поодаль, надвинув на глаза капюшон. Какая-то балаганщица при виде моих спутников выронила жестянку с мелочью.

Зимой заброшенный мюзик-холл служил пристанищем для бездомных. Само заведение, как и множество ему подобных, Сайен прикрыл в период правления Абеля Мэйфилда, завоевателя Ирландии, который утверждал, что искусство пропагандирует беспорядки.

«Дайте им кисть, – ораторствовал он, – и они закрасят якорь. Дайте им подмостки – и они провозгласят измену. Дайте перо – и они перепишут законы».

Проверив эфир, я влезла в окно и открыла массивную дверь изнутри. Рефаиты бесстрастно наблюдали за мной, хотя «бесстрастно» – это сильно сказано.

В вестибюле стояла гробовая тишина. Половина столов и стульев валялись перевернутые, другие целомудренно прятались в чехлах. Занавес насквозь пропитался пылью, но в целом здание сохранилось на удивление хорошо. К протертому до дыр ковру прилип обрывок афиши.

У меня потемнело в глазах. Так вот чем забавлялись граждане Сайена в мюзик-холлах, пока мы сражались за свободу по всей стране, от Дублина до Дангарвана! Впервые за долгое время мне вспомнился Финн и его невеста Кей. Их страсть горячее палящего солнца над водами Лиффи. А потом – ненависть к наползающей тени якоря. Они не пожалели жизни, пытаясь оградить родную Ирландию от сайенского гнета.

Двенадцать лет этот клочок афиши валяется здесь, в окружении немых свидетельств возмездия Сайена: прожженные дыры в занавесе и коврах, повсюду следы ржавчины, со стен содрана обшивка. Только идиот – невидец или паранормал, не важно, – мог смеяться над Безумным Мэйфилдом.

– Неплохо, – бросила Тирабелл, равнодушная к историческим нюансам. – Особенно в свете массовой разрухи.

– На себя посмотри. Выглядишь старой развалиной, – не осталась в долгу я.

– Не всем повезло миновать Безлюдье на комфортабельном поезде. Скажи спасибо, что мы не привели на хвосте эмитов. – Тирабелл вперила в меня немигающий взгляд – классическая уловка рефаитов, от которой сразу делается не по себе. – Нашира жаждет заполучить тебя обратно. Она до сих пор в архонте, подбивает инквизитора усилить меры для твоей поимки.

– К чему такие сложности? – удивилась я, опускаясь на стул. – Ей известно про Четвертый сектор Первой когорты, а он не так уж велик.

– Повторяю, отыскать тебя непросто. Это раз. Во-вторых, марионетки Наширы не хотят поднимать панику. Наверняка они решили, что ты убралась куда подальше, – в твоем положении самый оптимальный вариант.

– Значит, ее сделка с Сайеном по-прежнему в силе? – уточнила я.

– Разумеется. Пока существует угроза эмитов, Уивер никуда не денется. – Тирабелл выжидательно смотрела на меня, словно надеялась увидеть нечто сверхъестественное. – Ты мечтаешь уничтожить Наширу. Мы тоже.

– Почему бы вам не уничтожить ее своими силами?

– У Рантанов только двести сторонников, – объяснил Цефей, – а преодолеть трещину смогли и вовсе единицы. Против многотысячной армии Саргасов цифра ничтожная.

Меня бросило в жар.

– Многотысячной? – Нет, это невозможно! На всю колонию рефаитов было максимум тридцать. – Умоляю, скажи, что ты пошутил.

– Шутки – удел дураков.

При одной только мысли о тысячах рефаитов у меня по спине побежали мурашки.

– Нашира не брезгует вербовать людей. – Тирабелл презрительно поморщилась. – С вашим самобичеванием и комплексом неполноценности доктрина Саргасов найдет отклик во многих сердцах.

– Лишь клан Рантанов может противостоять мощи Саргасов, – отчеканил Цефей. – Поэтому ты должна разыскать для нас Стража Мезартима.

– Он жив? – встрепенулась я.