– Не думай, что маскарад на этом кончился, Пейдж. Игра продолжается, поменялся лишь стиль. Не только Саргасы опасаются близкой дружбы между рефаитами и людьми.
– Но им известно о золотой пуповине.
– Им известно, что ты подняла бунт. Тирабелл и Цефей знают про пуповину. А еще, со слов Саргасов, они в курсе, что между нами возникло нечто большее. – Страж посмотрел на меня в упор. – Этим их знания исчерпываются.
У меня екнуло сердце.
– Понятно. – Я протянула ему стакан.
Даже здесь, вдали от колонии, этот будничный жест казался преступным.
– Спасибо.
Я кивнула и вновь устроилась на кушетке, подтянув колени к груди.
– Саргасы ищут тебя?
– О, не сомневайся. Уверен, Ситула Мезартим идет по моему следу, пока мы тут беседуем. Я ведь плотеотступник. Ренегат, – безразлично добавил он. – Все рефаиты осведомлены о моем предательстве.
– И что грозит плотеотступнику?
– Изгнание из загробного мира и рядов рефаитов на веки вечные. Кровеотступник предает лишь королевскую семью, но совершить преступление против плоти означает предать весь свой род. За мной числится самое страшное преступление – близость с человеком.
Со мной.
– Ты ведь знал о последствиях, – вырвалось у меня.
– Знал.
Страж говорил ровно, словно речь шла о погоде, а не о жизненно важных вещах.
– Нашира наседает на инквизитора, чтобы он задействовал все силы для поимки беглецов. Двое уже у нее, в пыточной.
– С чего ты взял?
– Альсафи – наш лазутчик в стане Наширы. Он сливает нам информацию. Кого именно она захватила – пока неизвестно, но я попробую выяснить. – Его взгляд затуманился. – Что с Майклом? Он в порядке?
Майкл был первым, кому Страж доверился до меня.
– В последний раз видела его у Тауэра, – вздохнула я. – «Щиты» перебили почти всех, кто был в поезде.
Страж сжал кулаки:
– Сколько спаслось?
– Из двенадцати – пять, включая меня.
– Пять… – С его губ сорвался горький смешок. – Пора мне завязывать с мятежами.
– Спасти их было моей задачей. Ты тут ни при чем.
Мы снова замолчали. Я успела забыть его взгляд. Пристальный, проникновенный, он точно смотрел в самую глубь моего лабиринта.
– Мне надо задать тебе так много вопросов!
– Спрашивай, – пожал он плечами. – Время есть.
– Через пару часов мне возвращаться в логово. Джекс явится к полуночи. Если не застанет меня, начнутся вопросы.
– И первый будет от меня, – отрезал Страж. – Объясни, надо ли было убегать от Наширы, чтобы снова плясать под дудку Джексона?
Я дернулась, как от пощечины.
– Никто и не пляшет! Просто не хочу терять его расположение.
– Не ты ли возмущалась на лугу, что устала от рабства? Этот человек грозил убить тебя, если откажешься служить ему. Тогда почему не он ищет твоего расположения, а наоборот?
– Да потому, что главарь мимов он, а не я. Я Бледная Странница, подельница Джексона Холла. Без него я ничто. А статус необходим мне так же, как тебе – аура. – Каждое мое слово отдавало невыносимой горечью. – Без Джексона мне не протянуть и дня. Так уж сложилось.
– Не думал, что тебе настолько дорог статус-кво.
– Страж, мое лицо знает вся цитадель. Мне нужна защита.
– Если ты вернулась к нему из необходимости, подозреваю, у тебя есть план, как отвоевать свою независимость.
– Мне по плечу ограбить Сайенский банк и стать самой богатой женщиной в Лондоне, но у меня нет оружия и верных солдат. Революция куда сложнее государственной измены. – Видя, что Страж не реагирует, я откинулась на кушетку и продолжила: – Но ты прав, мыслишка у меня имеется. Темного владыку убили. Если сумею выиграть битву за власть, стану темной владычицей.
– Темный владыка выбрал удачный момент, чтобы умереть. – Страж отпил из стакана. – Судя по всему, личность убийцы тебе неизвестна.
– Вообще-то, есть предположения. Думаю, твой похититель к этому причастен. Ты ничего не слышал в катакомбах?
– Ничего заслуживающего внимания, но мы знаем, что Нашира крайне заинтересована в разгроме Синдиката. Как убили темного владыку?
– Обезглавили в собственном логове. Его подручным перерезали глотку и покромсали все лицо в лучших традициях Потрошителя. Это был не обычный налет, – уверенно заявила я, – и не убийство с целью ограбления. У Гектора даже не забрали золотой брегет.
– Показательный акт, – кивнул Страж и привычно забарабанил пальцами по столу. – Обезглавливание – излюбленный прием Саргасов в материальном мире. Оно символизирует коллапс лабиринта. Вполне возможно, к убийству приложил руку рефаит. Или приверженец Саргасов.
– Человеку не под силу уложить восьмерых.
– Зато рефаиту – вполне.
Такая мысль не приходила мне в голову. Да, существу комплекции Стража не составит труда прикончить восьмерых пьяных в дым ясновидцев.
– Похоже, ты неплохо осведомлена о деталях преступления, – заметил Страж.
– Я и обнаружила трупы. Джексон послал меня утихомирить Гектора. Тот собирался вскрыть наши махинации с картинами.
Страж хлопнул в ладоши.
– А ты не думала, что Джексон к этому причастен?
