– Уверен, они мало отличаются от Джексона Холла.
– В смысле, такие же кровожадные уроды? Это факт.
– Тогда ты должна победить. Пойми, Пейдж, они, как пауки, пожирают друг друга. При грамотном руководстве Синдикат будет серьезной угрозой для инквизитора и Саргасов. Но если во главе встанет Джексон Холл или ему подобные, начнется хаос, а следом неминуем и конец.
На ум пришла последняя карта в раскладе Лисс. Та, что сгорела. Теперь не узнать, что мне предстоит – победа или поражение.
– Наверное, не стоит заставлять Рантанов ждать. – Страж выпрямился во весь рост. – У тебя есть свеча?
– В ящике.
Он молча подготовил стол для спиритического сеанса. Потом опустился на колени перед свечой и что-то забормотал на глоссе. Слов было не разобрать, они сливались в череду мелодичных звуков.
Внезапно от стены отделились два психопомпа. Я застыла при виде этих таинственных духов, которые крайне редко появлялись за пределами кладбищенской ограды. Страж сказал им что-то на своем языке. Оба призрака пролетели сквозь пламя и исчезли, оставив лишь изморозь на стеклах.
– Тирабелл встретит меня на рассвете. – Страж задул свечу. – Я должен быть один.
– Значит, так работает сеанс?
– Да. Раньше психопомпы сопровождали духов в загробный мир, но теперь надобность в этом отпала и они просто служат нам по мере возможности. С людьми практически не взаимодействуют, если ты заметила.
Джекс заметил наверняка. Он давно подбирался к психопомпам, чтобы закончить очередной памфлет.
Страж не спешил уходить. С минуту мы разглядывали друг друга. Мне вспоминались его губы, загрубевшие ладони, привлекающие меня все ближе и ближе, пока поцелуй не стал по-настоящему страстным и жадным. Глядя на него сейчас, с трудом верилось, что это не плод моих фантазий.
В темноте слышалось только мое ровное сердцебиение. Страж был холоден как мрамор. Вместо того чтобы лечь в постель, он продолжал стоять столбом. Я повернулась на бок и удобнее устроилась на подушке. Хоть пару часов посплю спокойно, вдали от всевидящего ока Джексона.
– Страж?
– Да?
– Почему расцвел амарант?
– Если бы знал, давно сказал бы, – последовал исчерпывающий ответ.
Вернувшись в логово, я спрятала алый платок в подушку. Конечно, улика слишком опасная, чтобы хранить ее у себя, но инстинкт подсказывал, что она еще может пригодиться.
Теперь, когда рефаиты нагрянули в цитадель, пора воплотить в жизнь мой замысел и объяснить людям, с чем им предстоит столкнуться. На следующий день я отправилась на Граб-стрит, куда не заглядывала после того памятного бегства вместе с Альфредом.
Невзирая на свое исключительное положение и статус единственного паранормального издательства, «Призрачный клуб» переживал не лучшие времена. Основанный в далеком 1908 году, он считался оплотом творческих ясновидцев и рассадником мелких преступников. Высокое узкое здание, зажатое с двух сторон поэтической эстрадой и типографией, было выполнено в псевдотюдоровском стиле. Каркасную конструкцию венчала покосившаяся остроконечная крыша, полукруглые окна сплошь заросли грязью.
Просканировав для надежности эфир, я утопила кнопку звонка в массивной зеленой двери. Где-то внутри звякнул колокольчик. После двух повторных звонков и громкого стука из домофона послышался недовольный женский голос:
– Пожалуйста, уходите. Поэтические сборники не принимаем – своих девать некуда.
– Минти, это Бледная Странница.
– Час от часу не легче. Мало мне проблем с графоманами, так теперь беглая преступница пожаловала. Надеюсь, не затем, чтобы в очередной раз стащить мои элегии для Белого Сборщика.
– Он не в курсе, что я здесь. Мне нужен Альфред. Спец по психам.
– Можешь не объяснять. Как будто у нас тут прячется куча Альфредов. Он тебя звал?
– Нет. – Я подергала ручку. – Минти, здесь жутко холодно. Пусти меня.
– Жди в вестибюле. Только вытри ноги и не смей ничего трогать.
Дверь распахнулась. Я обила сапоги о коврик и вошла в вестибюль.
Внутренняя отделка поражала вычурностью: аляповатые обои, канделябры, палисандровый столик, темно-красный ковер. На щите над камином изображен герб «Призрачного клуба» – две чернильные ручки в виде стрелок часов на фоне круга. Аналогичный символ украшал верхний правый угол всех нелегальных памфлетов и брошюр иного рода.
– Альфред! – раздался наверху голос. – Спустись в вестибюль.
– Сейчас, Минти…
– Не сейчас, а прямо сейчас.
Я уселась на край стола, не выпуская из рук сумку.
– А, Бледная Странница! С возвращением на Граб-стрит. – Альфред стал спускаться по скрипучим ступеням. Его лицо озаряла приветливая улыбка, но в моем присутствии она поблекла. – Святой эфир! Что с тобой стряслось?
В память о киллере под глазом у меня красовался здоровенный синяк.
– Пустяки, – отмахнулась я. – Переусердствовала на тренировках.
Альфред укоризненно покачал головой:
– Поберегла бы себя, голубушка. Рассказывай, что привело тебя к старику.
– Ты не мог бы уделить мне пару минут?
– С превеликим удовольствием. – Альфред галантно протянул руку.
Вдвоем мы поднялись по лестнице с позолоченными перилами.
