Не стесняясь, я ему эту шпильку тут же и вворачиваю.
— Я вот помню, кто-то меня высмеял за точно такое же утверждение. Не помнишь кто?!
Демон, конечно же, все сразу вспомнил и ошибочку свою осознал, но вывернулся виртуозно, в своем излюбленном стиле.
Больше всего мне хотелось тогда сказать ему, что сам он лопух, и что зря я его слушаю, но здравый смысл возобладал над эмоциями, и я не стал ссориться. Наоборот, сделав вид, что лопуха и прочее не расслышал, я спросил его о действительно важном:
— Ну ведьма, и что?! Она мне жизнь уже не раз спасла и сейчас помогает. Без нее нас уже поймали бы давно!
Гор замолчал, явно ожидая от меня еще вопросов, но я потакать ему не стал.
«Пусть посидит в тишине, — злорадно решил я, — ему полезно, может меньше задаваться будет».
Все услышанное надо было обдумать самому, поскольку после таких разъяснений головной боли только прибавилось. Осветив одну проблему, он навалил на меня другую и потяжелее прежней. В магии я не разбираюсь. Черная, белая — для меня все едино, а вот для Таис разница есть, это точно. Достаточно было вспомнить, как она про мать свою говорила, а ведь, если честно, то по закону та была самой что ни на есть ведьмой.
Упругая ветка хлестнула по лицу, отгоняя навязчивые мысли. Пригнувшись, понимаю, что не время для отвлеченных размышлений, так можно и без глаза остаться. Когда прорубаешься сквозь джунгли, надо смотреть в оба. Сейчас я иду впереди и остервенело машу тесаком. Дело это нелегкое, и по мере усталости мы меняемся. После меня смена Салаха, но пока я терплю и, обливаясь потом, пробиваю проход через сплошные заросли.
Сегодня мы весь день лезем в гору, и это только добавляет трудностей. Ползем еле-еле, но все-таки двигаемся вперед. Еще пара десятков ударов, и подустав махать тяжелым клинком, я уступаю место Салаху. Тот молча забирает у меня дамировский тесак и начинает размеренно врубаться в зеленую стену леса.