Внезапно она вспотела и сейчас.
Троица опаляет холодом…
Женщина вздохнула, не желая вновь возвращаться к этому воспоминанию, но если уж кошмар начинался, то всегда доходил до конца. Смирившись, северянка зашагала через площадь к ненавистному храму, огибая обугленные конечности, которые торчали из-под снега.
Белая Ворона и старый Элиас Уайт ждали ее у тяжелых дубовых дверей храма. Рядом с ними выстроились три отделения лучших бойцов полка: серобокие, примкнув штыки к лазвинтовкам, прикрывали вход. Тут же вышагивала пара «Часовых», боевые машины беспрерывно наклонялись и поворачивались в «поясе», держа здание на прицеле. В радужном свете, который струился из витражного окна наверху, люди и шагоходы превращались в рваные тени, хрупкие и нереальные.
— Ты призвал меня, майор Энсор Катлер, — сказала она вслух, снова играя ту же роль из своего прошлого.
— Именно так, госпожа Ворон. — Тогда Энсор впервые посмотрел ей в глаза, хотя до этого частенько втайне поглядывал на северянку, думая, что она не замечает. С того самого дня, как Скъёлдис оказалась в полку, Катлера привлекала ее странность, но благоразумие майора мешало сближению.
С того момента в искаженном городке влечение стало необоримым, а их союз со Скъёлдис — неизбежным.
Энсор указал на блистающий поток радужных лучей.
— Поскольку вы, леди, наш санкционированный шаман, я решил, что у вас найдется какое-нибудь объяснение этому.
— Великий Змей отравил это место, — ответила она. — Проявив мудрость, ты отсек ему крылья, но сердце твари все еще бьется. Найди и уничтожь его.
— Ну, не похоже, что с поисками у нас будут проблемы, — с показной беспечностью произнес Катлер, — а вот насчет второй части… — Он открыто и дерзко улыбнулся северянке. — Может, выйдет что-нибудь интересное.
— Я пойду с тобой, — сказала женщина.
— Буду рад иметь тебя под боком, Ворон.
— Меня зовут не так, Энсор Катлер.
Майор кивнул, обдумывая ответ.
— Возможно, когда все это закончится, ты назовешь мне более достойное имя, но сейчас, — он повернулся к храму, — у меня под ногой змея, которую нужно раздавить.
— А ну придержи коней, Энсор! — запротестовал Уайт. — Я тебе говорю, надо сжечь это гнездо язычников так же, как мы спалили остальной город. И вообще, незачем нам лезть внутрь…
— Боюсь, что есть зачем, — возразил Катлер. — Сожжения может оказаться недостаточно, Элиас. Мы должны убедиться, что все кончено. — Конфедерат повернулся к Скъёлдис, впервые ища ее одобрения. — Я прав, леди?
— Ты не ошибаешься, — подтвердила она. — Если зло ускользнет, то укоренится в другом месте.
— С каких это пор ты стал ее слушаться, Энсор? — Уайт подозрительно взглянул на друга. — Она ведьма, а мы в городке, который из-за колдовства в Преисподние провалился. Откуда нам знать, может, порча сидит и внутри нее!
— Хватит! — рявкнул Катлер, но затем смягчил тон, сообразив, чего испугался старый друг. — Элиас, я не прошу тебя идти с нами.
— Погоди, Энсор, ты ж понимаешь, я не это имел в виду… — но облегчение в голосе Уайта выдало его.
Старика чуть не тошнило от ужаса, как и всех серобоких, стоявших лицом к храму. Все они прошли через неописуемо кровавые побоища, но страх, повисший над городком, был хуже любого врага из плоти и крови. Каждый солдат чувствовал, что в Троице он рискует не только жизнью, но и чем-то гораздо большим.
— Ты ж знаешь, я за тебя горой, — неловко закончил Элиас.
— Конечно, старый друг, но мне нужно, чтобы ты оставался здесь и прикрывал нам спины. На случай, если что-нибудь проскочит наружу. — Майор повернулся к северянке. — Есть идеи, с чем мы тут столкнулись?
Вздохнув, она проговорила надоевшую речь из своего кошмара.
— У Великого Змея много обликов и ядов, Энсор Катлер. Некоторые вливают в сердца горечь черных страстей или исступлений с запахом роз. Другие искажают разум невероятным отчаянием или отчаянными возможностями. Ярость и похоть, страдания и амбиции — все это игрушки Змея-в-Сердце-Мира, но все они равно совращают души и деформируют тела подобно комку глины, с которым забавляется безумный ребенок.
Женщина видела в разуме майора, что он пытается пошутить — весело или издевательски, не важно, — лишь бы ослабить угрозу ее слов.
«Так, а какая плохая новость?» — хотел сказать офицер, но Скъёлдис не сжалилась над ним, заткнув его своим ледяным взглядом.
