— Нет, но остальное следует из сказанного. — Глаза Зебастейна сияли убежденностью. — Чтобы преуспеть, мы должны избавиться от иллюзий вроде эмоций или морали и работать с фактами. Такова базовая философия Высшего Блага, и это путь, который подсказан суровой действительностью, а не мимолетными идеалами. Прочный фундамент, на который мы можем опереться.
— Зачем ты рассказываешь мне все это?
— Потому что ты был прав, — с удивлением ответил Кирхер, словно сам только что это понял. — Ты мой судья, Айверсон. Я не искал тебя, но ты все равно пришел — человек с острым умом и пистолетом, направленным мне в лицо. Возможно, в этом есть свои перспективы.
— Ты считаешь, я пощажу тебя? — Оса глубже вгрызлась в мозг Хольта, задев странные синапсы, и лицо комиссара дернулась. — Ждешь, что я закрою глаза на эту ересь?
— Я жду, что ты
— Я — имперский комиссар.
Небесный Маршал обратил на арканца взгляд, в котором читалась железная воля.
— Это ложь, Хольт Айверсон. Кем бы ты ни был, ты давно уже не имперский комиссар.
Экипаж на мостике не сопротивлялся. Хрупкие бледные мужчины и женщины в аккуратных флотских мундирах отступали от захватчиков, подняв руки и опустив глаза.
— Где капитан? — требовательно спросил Катлер.
С окровавленным топором, в рваном сыромятном жакете, он наверняка казался членам экипажа каким-то пиратом наихудшего сорта. Видя их перепуганные лица, Энсор хотел захохотать в голос, но тогда внутри него могло что-то сломаться, а полковник еще не закончил свои дела.
— Я вежливо спрошу еще разок, а потом разозлюсь. — Катлер многозначительно взвесил топор в руке. — Где, Преисподние его дери, капитан?
— Убей меня, и погибнут еще миллионы, — сказал Небесный Маршал. — Правосудие требует этого, и значит, правосудие слепо. — Кирхер шагнул вперед так, что ствол пистолета коснулся его лба. — Покончи с мерзкой ложью, породи бесконечно более мерзкую правду. Честь требует этого, и потому честь чудовищна.
Айверсон держал автопистолет неподвижно, а в его разуме, словно танцующие светлячки, вспыхивали и угасали беспокойные мысли:
Он заметил воина огня, который не двигался с начала противостояния, но внимательно смотрел на людей.
А потом Хольта лишили выбора. Двигаясь с быстротой, кажущейся невозможной для его лет, Небесный Маршал резко поднял руку и железной хваткой сжал запястье комиссара. Автопистолет выстрелил, но Кирхер с изяществом танцора успел шагнуть в сторону. Затем он повернул кисть, и оружие выпало из онемевших пальцев Айверсона. Не медля ни секунды, Зебастейн с почти нечеловеческой скоростью атаковал арканца. Орудуя кулаками, словно поршнями, он наносил удары по груди и лицу противника. Хольт отшатывался, но беспощадный неприятель следовал за ним, избивая комиссара, будто молотильная машина.
Наконец, Айверсон рухнул.
— Мне жаль, — сказал Небесный Маршал, отступая от распростертого на полу арканца. — Я бы хотел оставить выбор тебе, но на кону стоит слишком многое, а ты, возможно, безумен. — Кирхер тяжело дышал, словно это внезапное применение силы утомило его. — Как бы то ни было, я верю, что ты поступил бы правильно, Хольт Айверсон.
У его плеча появился воин огня, державший пистолет комиссара, и Маршал кивнул чужаку:
— Убейте его, шас’эль.
Ксенос выстрелил в глаз Зебастейна Кирхера.
— Капитана больше нет, — ответил исхудалый флотский лейтенант. — Исчез десятилетия назад. Он никогда не ладил с Небесным Маршалом.
— Видно, хороший был парень, — заметил Катлер. — Ладно, забудем о капитане. Вы ведь сами справитесь, ребятки?
— Справимся с чем? — неуверенно спросил лейтенант. — Чего вы хотите от меня… сэр?
— Запустить двигатели. Мы уходим.
— Уходим? — Флотский пораженно выпучил глаза.
— Сваливаем от Федры, — пояснил Энсор. — Как я понимаю, этот корабль — символ всех здешних мерзостей, так что я приказываю убрать его отсюда.
— Но это невозможно! — возмутился лейтенант. — «Реквием по добродетели» не отправлялся в полет с самого начала войны!
Остальные офицеры согласно забормотали.
— Вы же видели, в каком он состоянии. Наверняка развалится на куски прежде, чем мы уйдем с орбиты.
— А я не прошу тебя покидать орбиту, парень. Я хочу, чтобы ты покинул реальный космос! — весело возразил Катлер. — И побольше энтузиазма, ладно?
