Джон Мильтон Мэйхен был духовным отцом «Парокровных зуавов», межротного братства аристократов-механистов, которые почитали Императора в Его аспекте Бога-Машины. В полку их насчитывалось восемнадцать, все до единого — патриции, достаточно богатые, чтобы иметь боевые доспехи. Себя аристократы воспринимали как рыцарей священного похода и считали, что вправе присоединиться к любому подразделению, которое более всего нуждается в них. Каждый зуав обладал уникальной, подстроенной под владельца броней, но по большей части это были варианты «Штормового», меньшего по размеру образца. Чудовищно огромный доспех Мэйхена был единственным в полку, больше никто не имел ничего подобного.
Однажды Модин сострил, что капитан компенсирует нехватку размера в другом месте, и тогда Жук единственный раз в жизни посмеялся шутке огнеметчика. Сейчас он взглянул на Клетуса, удивленный, что здоровяк держится рядом. В зеленом свете лицо пустошника выглядело звериным, но глаза его с изумлением осматривали уродливый новый мир.
— Ты с нами, Змеиный Огонь? — спросил разведчик.
— В небе полно крови, — пробормотал Модин, и Жук увидел, что огнеметчик прав. На пятнистом своде не было ничего схожего с естественными облаками, одни переплетения тонких синих полосок — прямо как жилки в руке человека или в том вонючем, изъеденном плесенью сыре, который так любят благородные господа. Пока Клэйборн смотрел на них, нити словно бы вздрогнули и начался дождь, липкая медленная изморось. Казалось, что конфедератов поливают клеем.
— Это неправильно, — Клетус смотрел на струи дождя как загипнотизированный.
— Другой мир, другие правила, — произнес разведчик, не уверенный, что правильно понял пустошника. — Нам просто нужно понять, как здесь все работает, мужик.
Нахмурившись, Модин посмотрел на него, а затем сплюнул от омерзения и нашел выход в привычной грубости.
— Ага, типа
— Эй, чё за хрень ты творишь?! — вскрикнул позади них Дикс.
Разом обернувшись, гвардейцы увидели юного Оди Джойса, который стоял в люке и смачно блевал на тощего пустошника под ним.
— Ах ты, мелкий зеленый кусок дерьма! Дебил фраканый! — визжал пострадавший, пытаясь сдернуть с плеча лазвинтовку.
Шагнув к товарищу, Клетус резко развернул его к себе.
— Тихо, Джейкоб, — сказал огнеметчик. — Парень же не нарочно это сделал.
— Этот мудак-новичок взял и наблевал на меня, Клет! — пронзительно крикнул Дикс. С длинного носа бойца стекала рвотная масса, и его тощее лицо могло бы показаться смешным, если бы не пылало яростью. — Да я щас…
— Ты чё, хочешь, чтоб Калхун пристрелил тебя, как сбесившегося быконосорога?
— Но парень же
Потеряв интерес к их разговору, Жук обратил внимание на странную группу людей, появившихся из железной крепости корабля. Трое из них были облачены в характерные кожаные плащи комиссаров, а двое других были в красных одеяниях техножрецов. По бокам от пятерки шагал отряд солдат в полированных доспехах багряного цвета и высоких конических шлемах. Разведчик не понял, что за увесистые пушки солдаты держали в руках, но каждая из них была соединена с заплечной батареей питания, и Клэйборн предположил, что шарахнуть они могут посильнее обычной лазвинтовки. Дальше тащилась целая процессия типчиков из Экклезиархии. Конфедерат насчитал шестерых фанатиков с растрепанными волосами и торчащими бородами. На каждом были грязные лохмотья и кольчужные рубашки, которые наверняка невыносимо терзали тело в жару. Позади ковыляло несколько десятков покрытых шрамами бичующихся в островерхих клобуках и с почти обнаженными телами. Вся толпа распевала и стонала нечто высокопарное из Имперского Евангелия. Жуку они показались даже шизанутее пуритан у него на родине.
— Молился ли ты обо мне, Гурджиеф? — раздался судорожный шепчущий голос, почти неслышный хрип. Говоривший опустил магнокуляры, увидев, что остроглазый гвардеец спешит к своему отделению. В этот раз их оказалось так много… Столько новой крови! Наверняка среди них найдутся такие, которые смогут послужить.
— Я всегда молюсь о вас, мой господин.
