созданных в Бразилии в наши дни. Она озаглавлена «Час эпопей», и в ней говорится:
День настанет долгожданный, Час великих эпопей. Кастро Алвес спит в могиле, Но
проснется в этот день.
Тирадентес с бледным ликом, Так похожий на Христа, Не страшись орудий пыток,
Призывай народ к борьбе!
135
Не страшись жестокой казни, На Марию1 ты восстань! На безумную в короне Ты
бразильцев поднимай!
Смертным саваном одетый, Увенчанный блеском звезд, Тирадентес с бледным
ликом, Призывай к борьбе народ!
Вот идет Фелипе Сантос — Призывать народ к борьбе. Не его ли привязали К
лошадиному хвосту?
135
Не его ль разбил о камни Дикий конь, пустившись вскачь? Далеко за Вилу Рику
Уходил кровавый след...
Жить свобода будет вечно — Этот свет неугасим. Тирании ночь глухую Как звезда
осветит он.
«Жить свобода будет вечно — Этот свет неугасим», — Под Баии вольным небом
Кастро Алвес так сказал.
Вот идет Фелипе Сантос — За свободу смерть принять. Не страшись, Фелипе,
смерти. На Марию ты восстань!..
Стр. 136.— Из стихотворений Кастро Алвеса, датированных 1866 годом, я нашел
следующие, причем почти все они посвящены Эужении Камаре (я не включаю в этот
перечень импровизации и стихи, написанные в Баие для трех сестер): «Фатальность»,
«Три любви», «Полет гения», «Актрисе», «Эужении Квмаре», «Мечта богемы», «Часы
страдания», «Любовь», «Тройная диадема», и только Шавиер Маркес говорит, что
Кастро Алвес начал в этом году «Водопад Пауло-Афонсо». Я не нахожу документа,
который бы подтвердил точку зрения Шавиера.
Стр. 139. — Муниз Баррето, чистый импровизатор, сочинил такой сонет:
К законам никакого уваженья,
И добродетель втоптана здесь в грязь;
136
Зато надменно, кары не боясь, В павлиньих перьях ходит преступленье. Суду
благоприятное решенье Подскажут взятка, кумовство и связь. Преуспевает всяческая
мразь, На человека честного — гоненье. Мошенник тут живет в родной стихии И на
успех всегда имеет шанс. Плохая проза и стихи плохие — Таков журналов и газет
баланс. Вот панорама города Баии, Французский где танцуют контраданс.
Видимо, это была попытка нарисовать портрет Баии по образцу написанного за
несколько веков до того стихотворения Грегорио де Матоса у которого, кстати, Муниз
Баррето заимствовал последний стих. Остается заметить, что там, где в этом сонете
Муниз касается поэзии, он довольно самокритичен.
Стр. 145.—Сам Кастро Алвес рассказывает об этом триумфе в письме Аугусто
Алваресу Гимараэнсу: «Как тебе известно, моя драма поставлена на сцене. Я очень
счастлив. В день 7 сентября был успех, какого, говорят, еще никто не имел в Баие. В
общем победа, какую только можно себе представить...»
Стр. 149.— Афранио Пейшото рассказал мне, что много лет спустя, когда он писал
свою книгу о Кастро Алвесе, он беседовал со вдовой Жозе де Аленкар, и та
взволнованно рассказывала ему о поэте. Она вспоминала о его посещении, как будто
это было вчера. И припомнила мельчайшие детали — сказанные им слова, его манеру
говорить. И добавила, что посещение поэта оставило у нее большое впечатление. Она
сразу поняла, что перед ней могучий талант. И была счастлива, когда увидела, что и у
Аленкара создалось такое же впечатление. Эта столь известная чета открыла молодому
поэту свой дом, как отчий.
Отрывок из письма Аленкара: «После чтения своей драмы г-н Кастро Алвес
прочитал мне несколько своих стихотворений. «Водопад Пауло-Афонсо», «Острова» и
«Видение мертвых» не уступают лучшим произведениям такого рода на португальском
языке. Послушайте их вы, знаток секрета этого естественного размера, этой мягкой и
богатой рифмы». Другая выдержка из письма: «Не удивляйтесь тому, что я ставлю знак
равенства между поэтом и гражданином, двумя понятиями, которые в сознании многих
существуют совершенно раздельно. Гражданин — это поэт права и справедливости;
поэт — это гражданин красоты и искусства».
В том же письме Аленкар говорит: «Один поэт уже при
1 Грегорио де Матос Герра — бразильский поэт (1623—1692). (Прим. перев.)
136
137
ветствовал его в печати; однако приветствия недостаточно; нужно открыть для него
театр, журналистику, общество, чтобы этот цветущий, полный жизненных сил талант
приобрел известность».
Стр. 150.— Вот отрывок из письма Машадо де Ассис: «Впечатление — как нельзя
лучшее. Я нашел у него литературное призвание, полное жизни и силы, позволяющее в
великолепии настоящего видеть надежды на будущее. Считаю его оригинальным
поэтом. Беда наших современных поэтов в том, что они копируют других в языке,
идеях и образах. Копировать других — значит аннулировать себя. Муза г-на Кастро
Алвеса имеет собственное лицо». И далее: «Г-н Кастро Алвес воспевает одновременно
то, что велико, и то, что мало, причем с одинаковым вдохновением и с помощью тех же
художественных средств: высокого стиля, звучного слова, тщательно отработанной
формы, причем за всем этим чувствуются вдохновение, непосредственность, порыв».
Силвио Ромеро говорит, что все поэты в Рио-де-Жанейро и в провинциях юга
слагали в то время стихи, подражая манере Кастро Алвеса.
Стр. 153.— Замечательную панораму Сан-Пауло периода, предшествовавшего
