Ее взору предстал лес, видный как бы с вершины горы. Лесной покров тянулся до самого горизонта и напоминал зеленое шепчущее море. В этом покрове виднелись отдельные гигантские деревья, сучковатые, раскидистые, вздымающиеся из зеленой шири, как горбы. С одного дерева взлетела птица величиной с орла, отчаянно замахала широкими крыльями, потом стала просто парить над лесом без движения, но вот камнем бросилась вниз и улетела, неся что-то в когтях.
Ката снова села.
Весь остаток дня она сидела неподвижно, не в силах оторвать глаз от окна. В сумерках пошел дождь; между деревьями пополз туман и затопил их все: теперь из него были видны только самые высокие. В то же время облака спустились вниз, и от небес осталась видна только узенькая полоска, где орлы описывали свои тихие вечные круги, временами ныряя в туман, где хватали обезьян и исчезали с ними в облаках.
Дождь барабанил по крыше. Когда стемнело, Фьоула наконец открыла глаза. Ката не видела, как она их открывает, но в какой-то момент атмосфера в палате изменилась. Она поздоровалась с подругой, но та не отвечала, а смотрела в окно с выражением лица, которое могло означать и глубокую сосредоточенность, и муку. Далеко в темноте Ката различила очертания башни, которая вздымалась из тумана и скрывалась в облаках. Наверху Башни смерти мигал бледный красный огонек, и его мигание убаюкивало ее. Вокруг огонька образовалась прореха, где клубился пар, – и вот Кате уже стало казаться, что она смотрит сквозь колодец на земную магму или плывет у морского дна и видит закатные отсветы на поверхности.
– Я могу чем-нибудь помочь?
Она повернулась. На нее вопросительно смотрел пожилой официант, одетый в смокинг. Его волосы были гладко зачесаны на затылок, и он с трудом скрывал отвращение.
Ката понимала его: было что-то отталкивающее в этой женщине, то есть в ней – то ли блеклый вид, то ли бледное лицо и пристальный взгляд. И все же явного повода придраться к ней как будто не было.
– У меня здесь заказан столик, – сказала эта женщина и назвала свое имя.
Официант пробежал пальцем по списку на своей маленькой конторке.
– Столик для двоих, – уточнил он, кивнул и велел ей следовать за собой.
– Я жду человека, – сказала Ката. – Если вы не возражаете, я сяду у стойки бара.
– Конечно.
Они подошли к стойке, и Ката уселась в конце нее, там, откуда хорошо просматривался весь зал. Заказала минералку и посмотрела по сторонам. Народу в ресторане было много, но длинный стол у стены по-прежнему пустовал. Он был накрыт на десять персон, а на бумажной ленте, тянущейся по всей его длине, сообщалось, что стол заказан.
Гамма зала была черно-белой, на стенах кое-где позолота, а люстра серебряная. В одном углу стоял столб, увитый ползучими растениями, словно остатки старой обстановки. Посреди зала находился ослепительно-белый фонтан, а в его центре – статуя женщины с распростертыми объятьями и запрокинутой к потолку головой.
Ката прихлебывала минералку. В стене рядом с ней был аквариум, и она разглядывала его, пока ждала. В одном углу лениво побулькивал компрессор, а по камням на дне были рассеяны несколько видов водорослей – все пластмассовые. На куске лавы возвышался замок с четырьмя башенками по углам.
Через несколько минут у входа в ресторан собралась группа молодых мужчин. Один из них издал истошный крик, а остальные от души рассмеялись. Посетители ресторана вытаращили на них глаза – некоторые начали перешептываться, – но потом вернулись к своим занятиям. Официант провел парней к длинному столу у стены. У большинства из них были приметно широкие плечи, тонкие талии и могучие ляжки и руки; одеты были в пиджаки, но без галстуков, ворот рубашек расстегнут – а иногда они были расстегнуты до самого пупа. Двое надели рубашки-поло, чтобы предплечьям было больше воздуху, а один – футболку, жилет и рваные джинсы.
На Бьёртне был черный костюм, слегка блестящий и хорошо скроенный: он плотно облегал его тело, а блеск сглаживал медвежеватость фигуры, так бросающуюся в глаза, когда из одежды на нем бывали только плавки. Его лысина сияла, а черты тщательно выбритого лица были все так же грубы, но теперь, при костюме, в них как будто появился какой-то шарм – словно он в первую очередь был бизнесменом, для которого бодибилдинг – побочное занятие; и это, конечно же, так и было. Разве он не
