Итак, продолжим наш рассказ. Не далее как три недели назад погоды стояли не по-осеннему жаркие, - если и не сродни африканскому пеклу, то близко к тому. Соответственно погодам и настроение у всякой живности было если и не праздничным, то уж точно приподнятым: безумолчно щебетали птицы, радуясь погожему солнечному деньку; стрекозы, прожигая жизнь, кружились в воздушных хороводах, нисколько не задумываясь о своём мрачном "крыловском" будущем; а Потапыч, чьё прошлое было славным и безоблачным, настоящее - лучше и не надо, а будущее - дай Бог другим такое, шёл по междупутку, усердно топая кирзовыми прохорями и имея при этом в виду важную цель. Справа-слева от него расположились на путях десятки сцепленных в сосисочные гирлянды тепловозов, а цель была одна - забраться на один из них и в качестве профилактического ремонта открутить, а может быть и закрутить гайку с размером то ли М24, то ли М22.
"Дык всё-таки открутить, или же закрутить?"
А в чём проблема? Какая, на хрен, разница?
"А нельзя ли, плизз, про гайку уточнить, про
её размер то есть: М22 или всё ж таки М24?"
Идите к чёрту!
"Хамите, парниша!"
Дык достали меня ужо, да ишшо как: я к Пелагее Григорьевне через бурелом хитросплетённой интриги дорогу прорубаю, а ко мне, понимаешь, с гайками в душу залезают! Обидно, горько и муторно!
"Йо-ё-ё!!!"
Вот вам и "йо-ё-ё"! Ну да ладно - на обиженных, как известно, воду возят. Давайте-ка лучше вычеркнем из памяти все разногласия и продолжим наше расследование. Согласны?
"Дык конечно".
Ну и чудненько! Итак, шёл, значитца, Потапыч по междупутку. Настроение - лучше не бывает: идёт, да знай себе насвистывает под нос незатейливый весёленький мотивчик.
"А что за мотивчик?"
Ну, что-то типа "какой хороший день, какой чудесный пень..." или что-либо другое навроде этого.
"Гы-ы-ы!"
И вдруг, нежданно да негаданно, неясные, приглушённые и странные звуки, что донеслись до чутких ушей Потапыча с одного из тепловозов, сбили его с панталыку, застопорив продвижение к намеченной цели. Потапыч удивлённо воззрился на объект, нарушивший тишину. Серые глаза слесаря зажглись неподдельным любопытством. Воистину, в этом незаурядном, но скромном, человеке пропадал, упрятанный в глубоком омуте его души, божественный дар великолепнейшего сыскаря - не хуже, чем у Шерлока Холмса, как пить дать не хуже, потому как, не тратя времени даром, он тут же ухватился за поручни и по-обезьяньи, проворно и ловко, вмиг забрался на подозрительный тепловоз - в тамбур, что находится между машинным отделением и кабиной машиниста.